проем, и холод исходил от нее, как кислота. Яркая вспышка озарила его плечо, когда Венсит пробормотал едва слышное заклинание, и его клинок запульсировал диким светом в такт словам. Холод немного отступил, и дыхание Базела стало прерывистым, как иней, когда его огромный меч описал серебристую дугу, словно приветствуя своих врагов.
Затем на них опустились тени.
Несмотря на его шрамы, это был в самом прямом смысле первый бой Кенходэна, но у него было время осознать, что он не испытывает страха. Пришло время ему задуматься, что это говорит о человеке, которого он забыл. И тогда в нем проснулась странная, всепоглощающая ярость. Это наполнило его яростью, которая требовала крови, и в ней была бесконечная глубина, которая поражала разум. Он понятия не имел, откуда это взялось, и если бы было время подумать об этом, его огненная сила привела бы его в ужас. Но сейчас, в этот момент, он осознавал только свой собственный жгучий голод, и его губы растянулись в диком рычании, когда тени атаковали.
- Томанак! - бычий рев Базела разнесся по пивной, и тень приблизилась, черный ятаган потянулся к Кенходэну, словно выдавливание собственной субстанции. Инстинкт подсказал, и реакция повиновалась. Его собственный клинок метнулся, чтобы сразиться с ятаганом, широко отведя его, затем он восстановил равновесие с прямым ударом слева, который рассек тень от промежности до горла. Он почувствовал мимолетное сопротивление, и тень упала назад с тонким, режущим слух воплем. Она растворилась в струйках зловонного тумана, прежде чем долетела до пола.
Другой уклонился от взмаха ножа Базела и атаковал Кенходэна слева, в то время как меч градани сразил еще двоих. Клинок Кенходэна мелькнул перед его собственным взором, как будто он был зрителем. Черный ятаган ударился о синюю, как бритва, сталь. Запястье и рука пульсировали, и каблук его ботинка врезался в живот тени, когда он отбил ятаган от своей плоти. Кислотный холод пронзил его до самого бедра и обжег бедро болью, которая вырвала у него мучительный вздох, но его меч со свистом вернулся к темной шее. Наполовину видимая голова взлетела, и еще один высокий предсмертный вопль пронзил его уши.
Они, несомненно, были колдовскими, мрачно подумал он, но их можно было убить так же, как и его.
- Томанак! Томанак!
Громовой боевой клич Базела перекрыл лязг клинков. Кенходэн отклонился от удара и мельком увидел градани в полном, убийственном действии защитника бога войны. Его двуручный меч обрушился лавиной в ударе сверху вниз, движимый мускулами руки толщиной с бедро Кенходэна. Он пронзил ятаган насквозь, разрубив тень надвое, затем просвистел в идеальном ударе слева, нелепо быстром для клинка его габаритов, который расколол еще одну призрачную голову. Нож-крюк метнулся, выпотрошив третьего, пока падали первые двое. Каждое движение, каждое смещение тела было совершенным, как какое-то хореографическое упражнение, с убийственной эффективностью, которую нужно было увидеть, чтобы поверить, и яркий, но наполовину воображаемый синий блеск окутал возвышающегося градани.
Кенходэн подумал о старом волшебнике, но звон клинков и странные вопли умирающих теней доносились и с его тыла. Это было обнадеживающим свидетельством состояния Венсита, но момент невнимания едва не погубил его самого. Краткий перерыв в потоке его ярости прервал его автоматические реакции. Его бодрствующий разум вторгся в тренированное тело, и холодный огонь обжег его плечо, прочертив линию горячей крови, окаймленной льдом. Он пошатнулся, на мгновение содрогнувшись от ужасного холода, пульсирующего в его теле. Но он заставил себя восстановить равновесие и ударил локтем атакующую тень. Еще одна волна холода пронзила его, но на этот раз он был готов. Он стряхнул его и размозжил голову своему врагу, оправился и вонзил два фута стали в грудь другого. Эта тень тоже исчезла, выиграв у него крошечное мгновение, в котором он нуждался, чтобы избавиться от последней холодной дрожи в мышцах. Тень метнулась справа от него сзади, и клинок Венсита вспыхнул опасным огнем, поглощая его врага во время удара.
Казалось, этому первому порыву не будет конца. Кенходэн потерял счет количеству нанесенных им ударов в диком шквале контрударов и ускользаний на волосок. И все же в атакующей волне наконец произошел перерыв. Он разбил защиту последней тени и вонзил клинок ей в горло, затем отступил, тяжело дыша, когда оставшиеся тени отступили.
Они стояли прямо за пределами досягаемости, как круг айсбергов, их молчание дразнило его, и эта лютая ярость взревела в нем. Это сжало его, как полосы раскаленного железа, и он бросился в атаку. Но Базел выронил свой нож. Его рука метнулась вперед, чтобы сомкнуться на плече, как стальные тиски, и глаза Кенходэна вспыхнули от огромной силы, которая остановила его выпад, как будто он был ребенком.
- Нет, парень! - прохрипел градани, без усилий удерживая его в защитном треугольнике. - Этот для Венсита!
Кенходэн замер, затем напряженно кивнул, тяжело дыша, когда одинокая тень скользнула по опилкам. В одной руке угрюмо поблескивал металлический прут, а в другой горел черный ятаган. Тусклый поток света из наполовину угаданных глаз насмехался над диким огнем во взгляде Венсита, и Кенходэн содрогнулся, увидев это.
Защитники медленно разворачивались, Кенходэн был вынужден держаться за градани, пока Венсит не столкнулся с новой угрозой. Базел сделал паузу ровно настолько, чтобы подобрать свой крюкообразный нож, затем повернулся лицом к разбитой двери, довольный тем, что главный бой остался в руках Венсита. Кенходэн знал, что ему следует повторить отстраненность градани, но он обнаружил, что его внимание разделено между кухонной аркой и тайным противостоянием волшебника и тени.
- Тебе солгали, - ровным голосом сказал Венсит, слова клубами пара плыли в ледяном холоде, исходящем из теней. - Твоя власть здесь меньше, чем ты думаешь. Ты превзойден. Уходи или умри!
Тень продолжала свое бесшумное продвижение. Металлический стержень вычерчивал замысловатый узор, его кончик светился, как тусклый уголек, оставляющий за собой короткую, угрюмую линию пламени. Светящийся клинок Венсита издал едва слышный визг, который отозвался в костях черепа Кенходэна подобно вою охотящегося зверя, но волшебник не пошевелился.
Рубиновый свет внезапно вырвался из кончика стержня в виде полутвердого карандаша, который хлестнул волшебника со скоростью мысли, но меч Венсита сверкнул вверх. Он отразил свет широким жестом, и полетели красные искры, прожигая куртку Кенходэна насквозь. Клинок Венсита жадно взвыл, и волшебник вывернул запястье, обернув свет вокруг своего оружия, как шнур. Он дернул, и жезл вырвался из рук тени. Он отскочил в опилки с неестественным звенящим звуком, как будто ударился о камень.
Тень прыгнула вперед, когда ее жезл вылетел
