Они не сделали и полсотни шагов, когда из-за ближайшего камня с рычанием выскочил огромный пес с покрытой пеной мордой и налитыми кровью глазами. Он пролетел мимо шедшего впереди Конана и кинулся на Керим Шаха. Туранец успел увернуться, и зверь обрушился на идущего следом иракзая. Тот завопил, прикрывшись рукой и заваливаясь на спину. Пес терзал его руку, вырывая куски мяса, и даже когда дюжина сабель обрушилась на него, все еще пытался добраться до горла своей жертвы. Он издох, буквально изрубленный на куски.
Керим Шах приказал перевязать воина, внимательно осмотрел рану и молча отвернулся. Догнав Конана, он зашагал рядом.
Через некоторое время Керим Шах сказал:
— Странно, что чей-то пес забежал аж сюда. До ближайшего селения не близко.
— Да и жрать здесь нечего, — согласился киммериец.
Не сговариваясь, они обернулись и взглянули на раненого, тащившегося среди своих товарищей. Его темное лицо блестело от пота, а губы, искаженные гримасой боли, раздвинулись в страшной ухмылке, обнажив неровные желтоватые зубы. Конан и Керим Шах снова посмотрели на высящуюся впереди башню.
Сонная тишина царила вокруг. Ни на башне, ни на стенах стоявшего за ней строения, похожего на пирамиду, не было заметно ни малейшего движения. И все же, поднимаясь по откосу, люди испытывали напряжение, словно то был склон готового вот-вот проснуться вулкана. Керим Шах снял с плеча мощный лук, способный поразить врага на расстоянии пятидесяти шагов. Иракзаи потянулись к своим лукам — те были поменьше и стреляли не так далеко.
Но не успели они приблизиться к башне на расстояние полета стрелы, как что-то упало на них сверху, из безоблачного неба. Киммериец почувствовал прикосновение крыльев к своей щеке и тут же услышал истошный вопль одного из воинов. Обернувшись, он увидел, что иракзай корчится на земле, истекая кровью, хлеставшей из разорванной шеи, а вверх взмывает странная птица: сокол с матово поблескивающими, словно металлическими крыльями и длинным окровавленным клювом, похожим на клинок сабли. Он стремительно набирал высоту, но стрела Керим Шаха оказалась быстрее: пронзенная птица кувыркнулась в воздухе и рухнула вниз. Никто не заметил, куда именно она упала.
Конан склонился над раненым, но тот уже испустил дух. Все молчали, пораженные невиданным доселе явлением. Никогда сокол не нападал на человека. Иракзаи старались не выказывать страха, памятуя о том, что поклялись умереть на горе Имш, и все же, сжимая волосатыми пальцами свои луки, нет-нет да бросали опасливые взгляды в сторону башни, ожидая нового нападения.
И оно не заставило себя ждать. Из-за вершины башни поднялось белое шарообразное облачко и медленно поплыло вниз по склону навстречу людям. За ним появились другие облака. Они выглядели безобидно, словно шарики мутной пены, но Конан отпрыгнул в сторону, когда первое облако приблизилось к нему. Иракзай, идущий следом, что-то крикнул и рубанул туманный шар саблей. Раздался оглушительный грохот. Облако исчезло в ослепительной вспышке вместе с неосторожным воином, от которого осталась лишь кучка почерневших, обугленных костей. Обгоревшая кисть все еще сжимала рукоять сабли из слоновой кости, лезвие же расплавилось в страшном огне. Однако другие воины, даже шедшие в двух шагах от погибшего, остались целы и невредимы, лишь временно ослепленные и оглушенные яркой вспышкой.
— Взрывается от прикосновения металла, — заключил Конан. — Смотрите, они приближаются!
Склон над ними почти полностью был покрыт спускающимися туманными шарами. Керим Шах натянул тетиву и послал в их гущу стрелу. Как только железный наконечник коснулся первого облака, оно взорвалось, разбрызгивая фонтан огня. Остальные воины последовали примеру туранца, и вскоре на склоне забушевал огненный вихрь взрывов, сопровождаемый ужасным грохотом и вспышками молний. Когда туманные шары исчезли, в колчанах воинов осталось не так уж много стрел.
С яростными криками они ринулись вверх по обугленной и почерневшей земле, огибая те места, где раскаленные красные камни все еще дышали жаром, порожденным недавними взрывами.
Наконец они оказались в полете стрелы от башни и растянулись цепью, готовые пустить в ход луки или сабли, смотря по тому, что еще приготовили им защитники.
Но никто не спешил скрестить оружие с иракзаями, только на вершине башни появилась одинокая фигура в зеленой тоге. Человек что-то поднял к ясному небу, и стоявшие внизу смогли рассмотреть десятифутовый медный рог в его руках. Хриплый рев, вызывающий дрожь, прокатился над склоном. Сейчас же из подземных глубин ему отозвался глухой грохот и шум. Земля заходила ходуном под ногами иракзаев, и те, словно пьяные, с криками ужаса попадали на камни. Киммериец, устоявший среди этих мощных толчков, выхватил кинжал и, бешено сверкая глазами, словно вихрь ринулся к двери в основании башни аколитов. Сверху несся все нарастающий рев рога, толчки усиливались, камни градом катились на тщетно пытавшихся подняться воинов…
И вдруг рев оборвался. Сверху раздался пронзительный крик, и человек в зеленой тоге рухнул на камни в пяти шагах от Конана, превратившись в кровавую груду разбитых костей и разорванной плоти. Между искалеченных ребер торчала длинная туранская стрела с зазубренным наконечником.
Обернувшись, Конан заметил, что Керим Шах накладывает новую стрелу, целясь в кого-то на вершине башни. Глянув вверх, он увидел еще одного человека в зеленом, который пытался достать рог, застрявший между зубцов парапета. Зазвенела тетива, и вновь эхом отозвался ей предсмертный крик. Еще одно тело разбилось о камни. Падая, второй аколит задел локтем рог, и тот разлетелся на куски у подножия башни. Киммериец отдал должное искусству туранца: не всякий смог бы столь метко поразить врагов с такого расстояния.
Впрочем, ему некогда было предаваться размышлениям. Оказавшись возле дверей, Конан заметил два деревянных, покрытых таинственными знаками столба по обе ее стороны. Поднатужившись, он вырвал один их них и, действуя как тараном, ударил в дверь.
Он едва успел отскочить в сторону, когда сверху на него вылила кипящую смолу. В следующий момент он опять оказался возле створок, нанося удары с удвоенной силой. То, что защитники прибегли к такому обычному способу обороны, придало ему новые силы. Видимо, колдовская сила аколитов не была безграничной. Может, они уже исчерпали запасы своих чародейских фокусов?
По склону взбежал Керим Шах, за ним следом, шатаясь, поднимались иракзаи. Они пускали стрелы, которые со свистом перелетали через стену или ударялись о ее камни — стрелки из равнинных жителей были никудышные.
