что можешь быть свободен, тогда и будешь скакать как горный козлик, а пока такого разрешения не получил…
- Уважаемая Елизавета Петровна, - Антон спрятал улыбку и посмотрел сейчас на Воронцову как удав на кролика. – Не стоит совершать поступков, после которых я смогу из обращения к Вам убрать слово «уважаемая». Сегодня праздник, не забыли? МОЙ праздник и моей сестры. И никаких дел и серьёзных разговоров вести здесь и сейчас не собирюсь, особенно с Вами. Не хотите по-хорошему, могу предложить иной вариант. И не надейтесь, что сможете меня заставить силой исповедоваться перед Вами. Простите, но Вы несколько заигрались в своей гордыне. Кто Вы для меня? Да никто, одна из шестнадцати. Считаете меня слабаком, рассчитывая, что одним щелчком пальца сможете подавить?Не приходит в голову, что есть люди с более развитым даром? Может устроим поединок? Прямо сейчас? Здесь! Я в себе уверен, а вот Вы готовы прямо здесь, на глазах всего зала, после проигранного поединка, поклониться мне в пояс? Не заденет ли такое Вашу гордыню?
Румянцева вспыхнула от гнева. Она знала, была просто уверена, что уничтожит этого хвастуна одним движением мысли, одним щелчком пальцев и… прямо здесь, на потеху всем!
- Антон, будь добр, поищи Арину. – Дмитрий Михайлович внезапно встал перед парнем и медленно прикрыл веки. – Попроси её подойти ко мне, как только освободится.
- Сделаю, деда, не трудно, - молодой человек мгновенно успокоился и, повернувшись, с улыбкой пошёл к танцующим.
- Елизавета, ты рехнулась? – старик сверкнул глазами. – Ты что, совсем перестала контролировать себя, коль решила здесь устроить дуэль? Не думала, что этот парнишка, - он головой показал на ушедшего Антона, - тебя просто размажет по полу. Ты знаешь его предел? Нет? А я знаю. Сколько у нас максимальная шкала? Пятьдесят? Сколько у тебя? Сорок или сорок пять?
- Сорок восемь! – вскинувшись, гордо поправила Румянцева.
- А у него семьдесят без двух единиц. СЕМЬДЕСЯТ!!! В его-то возрасте. Он один такой если не на всей земле, то на этой половине шарика точно. Да и у его сестры около пятьдесяти. Ты можешь понять умом, что с тобой будет, если девочка с тобой сцепится, даже не сам парень? К тому же, не забывай, они врачи, а не бойцы, наподобии тебя. Они не будут тупо долбить силой, а выпотрашат тебя как курицу, используя знания, которых у них поболее, чем у тебя, да и не особо при этом затратят сил. Слышала наверняка как парнишка два года назад на расстоянии почти в пять сотен метров парализовал с десяток боевиков, у которых имелась защита от ментального воздействия? Просто так, проезжая мимо, в закрытом бронированном фургоне. Сосредоточился и… парализовал, а потом и убил. Ухлопал словно надоедливых мух. И знаешь причину? А та была проста – мне Антошка сам рассказал. Он просто испугался. Не за себя, за сестру. И, думаешь, разозлись, он бы тебя жалел? Вспомни его слова, а я уверен, что Антон их не просто так произнёс – он бы тебя и в самом деле заставил кланяться в пояс. А не захотела бы добровольно, заставил твоё тело это сделать, превратив тебя в идиотку. Уйди с моих глаз долой, а то и в самом деле отключу блокировку и объявлю на весь зал, что состоится ментальный поединок без правил. Ты этого хочешь? Своего позора?
Румянцева была умным человеком, поэтому мгновенно подавила в себе злость и ярость, которые в ней кипели, вырываясь наружу, задав вопросы, которые у неё вполне естественно возникли после слов Главы.
- Кто установил результаты? Были повторые анализы? Кто присутствовал и, наконец, почему Я об этом не знаю?
Дмитрий Михайлович несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. Немного успоился и стал говорить уже нормальным тоном, подавив в себе раздражение.
- А куда ты попросила меня в очередной раз сьездить? Вспомни?
- В Вологду. И… подожди. Ты Всеволода задействовал?
- Не его одного. Пригласил Ростика и Доргиева. В момент покоя у парня было сорок-сорок пять единиц. Когда его стимулировали на тренажёре, дошло на шестидесяти, а потом аппаратура сдохла. Сгорела, понимаешь? В течение дня приготовили дублирующий комплект, убрав ограничетели по мощности. И когда я слегка разозлил внука, он… выдал. И, знаешь, как мне показалось, это не предел для него. Предполагаю, при сильном возбуждении он может выдать и ещё десятку сверху, а может и больше. Поэтому ещё там мы составили рекомендацию к Верховному Кругу изменить шкалу измерения ментальной активности, увеличив её в два раза. Если сейчас порог максимума превысил один, то вскоре будут и другие. Да и внучка моя, предполагаю, УЖЕ превышает старый порог, правда, её возможности не измеряли. Скажу одно. То, что девочка год назад делала с напряжением, сейчас у неё выходит легко. И в клинике колличество принимаемых пациентов в день увеличилось чуть ли не в два раза. Так что, старая, думай прежде, чем наскакивать с угрозами и претензиями.
- Сам ты старопёр. Я намного моложе тебя. Этак раза в три-четыре, но не об этом речь. Что предлагаешь?
- А я должен что-то предлагать? Уволь от советов и быть посредником. Накосячила – сама и разгребай. Я тебя пытался затормозить, но ты и в самом деле как бультерьер – если вцепилась, то легче прибить и уже у мёртвой челюсти разжимать, нежели уговоривать по-доброму. Одно скажу. Хочешь схватки – сделаю так, но за последствия не отвечаю, и останавливать бой не буду, обещаю. Только напиши заранее завещание, да найди себе замену по службе. Если ты считаешь себя умнее – запрячь обиды глубоко в задницу и извинись перед парнем, да хоть и поклонись ему, в самом деле, в пояс. От тебя не убудет, а вот от последствий состоявшегося разговора избавишься. Решать только тебе.
- Я решу сама. Так, как посчитаю нужным. – Воронцова привыкла, что её слово в разговоре всегда было последним. – Пойду я, коль разговор не состоялся, а мне и надо было только узнать откуда Антон знает девушку. Ну, ту, с которой танцевал. Они ведь были знакомы до сегодняшнего дня, это точно.
- Я в курсе, о чём идёт речь, можешь не давить из себя слова. Если в двух словах, то на одной из неизвестных нам планет проводился научный эксперимент по пробою пространства и поиска других планет, населённых разумными. Что-то у них пошло не так и всех
