Читаем без скачивания Побег из Араманта - Уильям Николсон

Анно Хаза охватила гордость за любимых детей, которым достало отваги пуститься в опасную дорогу… Впрочем, вскоре на смену гордости пришел ледяной страх. «Берегите их, – безмолвно взмолился отец, толком не зная, к кому взывает. – Они еще так юны. Храните их».

– Ты сам виноват, приятель.

– Да, – ответил Анно. – Теперь я понимаю.

Главный экзаменатор принес ему худые вести лично – видимо, хотел насладиться возмездием. Уж это-то кандидат понимал. И потому свесил голову как можно ниже. Только бы они ничего не заподозрили!

– У тебя осталось единственное дитя, Анно. Мой совет: отныне работай над собой не покладая рук. И пусть этот горький урок научит тебя ценить дисциплину, разумное честолюбие и упорный труд.

– Упорный труд, – почтительным эхом отозвался ректор Пиллиш.

– Я прослежу за тем, чтобы твоей жене сообщили о происшедшем.

– О нет! Эта новость убьет ее! – откликнулся отец близняшек. – Если позволите, я сам ей скажу.

Мэсло Инч переглянулся с ректором.

– Учитывая обстоятельства, думаю, короткую встречу можно разрешить, бросил он.

Аиру Хаз, облаченную, как подобает, в унылые серые одежды, сопроводили в комнату для свиданий. Анно уже ждал ее. На нем была такая же безрадостная сизая роба. По долгу службы господин Пиллиш наблюдал за супругами сквозь приоткрытое окошко. К удовольствию ректора, пара долго рыдала, сомкнув объятия. Чего надзиратель не мог услышать, так это негромких слов, которыми обменялись якобы сокрушенные горем родители. Убедившись, что близняшки, скорее всего, улизнули за стены города, оба воспрянули духом. Бомен и Кестрель рискуют собой не зря: они обязательно уничтожат ненавистную силу, изуродовавшую не один десяток жизней. Дети справятся, как же иначе?

– Я еще покажу этим проверяльщикам, – шепнул Анно.

– Я тоже, – кивнула жена. – Мы будем бороться.

Глава 14

Дети-старички возвращаются

Поутру, когда Бомен и Кестрель проснулись, подземных малышей уже разобрали по домам. Мампо сидел за столом и сиял как медный грош: видимо, позавтракал от пуза. По распоряжению королевы вскоре явился эскорт, который и должен был вывести детей наружу из соляных пещер. Среди сопровождающих близнецы узнали Виллума. Он еле стоял на ногах, морщился от жалости к себе и поминутно бурчал под нос:

– Эх, и тяжелая же работенка – сбор урожая. Все тело прям так и ломит.

– А мы отправляемся в путешествие! – похвастал Мампо. – Кесс – моя подружка.

Солнце вовсю струилось через дыры в потолке, так что близняшки позавтракали на скорую руку и начали прощаться. Ее величество Нум приласкала детей и вручила каждому по паре чулок, набитых орехами.

– Больше-то вам не снести, – с неожиданной грустью промолвила она. – Вы уж там поосторожней, худышечки. А то ведь мир наверху, сами знаете, жестокий…

Дети связали чулки по два и повесили себе на шеи. Поначалу тяжелые орехи больно колотили при ходьбе по животу, однако со временем путники приноровились к связкам и даже находили в мерных ударах некое успокоение.

Юная троица покинула дворец в обществе двадцати подземных жителей. Мало-помалу компания обрастала любопытными, и вот уже под светлеющими сводами топали враскачку более сотни пещерных людей.

– А мы друзья, друзья, друзья! – горланил Мампо. – А мы друзья, друзья, друзья!..

Кестрель велела ему заткнуться.

Дорога почти неуловимо, но все же вела наверх, грязь под ногами заметно твердела, и вскоре лица путников ощутили первые порывы свежего ветерка. Серебристая «крыша» разгоралась ярче и ярче.

Наконец вдалеке блеснула узкая полоска дневного света. Потом, когда друзья прошли еще с полмили, оставляя следы на сыром песке, она выросла в арку высотой с дерево. Путники протерли заслезившиеся глаза. Впереди расстилалась пустыня. Над ней сверкало бездонное синее небо.

Провожатые решительно застыли на границе, отделяющей сумрак от солнечного сияния. Дети поняли: дальше придется идти одним.

– Благодарим! – сказали все трое. – Большое спасибо, что помогли, приютили…

– Мы споем вам на дорожку, – отозвался Виллум. Помахав на прощание, пещерные жители затянули что-то нежное и очень трогательное, мелодию, которая не нуждалась в словах, но волна за волной омывала душу.

– Это и есть их любовь, – промолвила Кесс, припомнив разговор со старой королевой. – Она полетит за нами вслед.

И в самом деле, беглецы продолжали шагать по пыльной равнине, а песня, будто не желая отпускать их, согревала сердца, полная тепла и ласки, как те уютные норы, где спал ночами подземный народец. Протяжный мотив понемногу стихал на ветру, таял, уносился куда-то и наконец умолк. Подмога осталась позади.

Какими же необъятными показались равнины после укромной тени соляных пещер! Лишь далеко-далеко на севере серели зубцы горного хребта. Солнце поднималось к зениту, горизонт покачивался, расплывался в полуденной хмари, и вот уже юные путники очутились одни – одинешеньки среди безлюдного, мерцающего, однообразного мира. Некоторое время, оглядываясь через плечо, беглецы могли видеть черную арку – выход из подземных пещер, затем и она растворилась в пыльном, дрожащем от жары воздухе.

Утратив чувство направления, друзья продолжали шагать – как они надеялись, по прямой. Хоть бы какой-нибудь признак этого самого Пути! То и дело налетал ветер, подхватывал песок, и мнилось: пустыня шевелится. Близнецы не разговаривали; они и без слов разделяли тревогу друг друга. Один Мампо беззаботно топал, силясь попадать ногами в следы, оставленные Кестрель, и радостно выкрикивал:

– Я как ты, Кесс! Мы идем одинаково!

А ветер завывал все громче, швыряя в лица путникам жалящие пригоршни песка, затмевая раскаленное добела небо. Троица брела с трудом, отворачиваясь на ходу. И вот сквозь мутные вихри неподалеку замаячила невысокая постройка, походившая на хижину без крыши. Дети торопливо направились к укрытию.

Подойдя поближе, они увидели что-то вроде опрокинутой телеги с переломанными осями, колеса которой оказались наполовину погребены под золотистыми холмами. С подветренной стороны можно было укрыться, и юные беглецы скорчились в три погибели, надеясь переждать ураган.

Для начала развязали чулки, болтавшиеся на шеях, и набросились на долгожданный завтрак из жареных подземных орехов. Особый привкус дымного костра вызвал в памяти полюбившиеся сцены сбора урожая, блаженные лица подземных жителей, и на минуту детям страстно захотелось обратно, в уютные пещеры у Низменного озера.

Ветер не утихал, трогаться дальше не имело смысла, так что после еды близнецы склонились над картой. К сожалению, пустыня выглядела одинаково, куда ни посмотри; лишь солнце над головой да тонкая, неверная полоска гор позволяли пусть и с горем пополам, но все же определить стороны света. Однако найти Великий Путь было необходимо.

– Старая королева говорила, там водятся великаны, – припомнила девочка.

– Ну, это было давно, – махнул рукой брат.

– Лучше всего нам продвигаться на север. Вот переждем бурю…

Кестрель оторвала взгляд от свитка. Самый глупый мальчик в школе преданно смотрел на нее, улыбаясь до ушей.

– Ты чего такой довольный?

– Да просто.

Тут она заметила на земле подозрительно похудевшие чулки.

– Глазам не верю! Ты что, все слопал?

– Ну, почти, – признался Мампо.

– Нет, все! Здесь ничего не осталось!

Мальчик подобрал одну из этих странных «походных сумок», вывернул наизнанку, изумленно помял в руках.

– Правда ничего, – сказал он таким тоном, как если бы провизию уничтожил кто-то другой.

– Ты круглый понго, вот ты кто! Запасов могло хватить на несколько дней!

– Прости, Кесс.

Незадачливый однокашник попытался придать своей сытой мордашке виноватое выражение. Вышло неубедительно.

Между тем Бомену вздумалось изучить таинственную телегу и обломки, что валялись поблизости. Не считая колес, на удивление высоких и тонких, на песке лежали части огромного толстого шеста, обрывки снастей и растрепанные бечевки. Как будто после кораблекрушения. Болезненно жмурясь от ветра, мальчик обошел повозку. Ага, вот где крепились мачты. Сухопутный парусник, ну и ну! Вернувшись в укрытие, Бомен выкопал из-под барханов колесо шкива, приводной ремень из кожи, а потом чуть не обрезал руки, силясь извлечь на свет пару длинных железных лезвий. Интересно, зачем все это?

От нечего делать мальчик напряг воображение, пытаясь собрать воедино куски подвернувшейся головоломки, представить себе, как повозка работала. Две мачты, это понятно. Четыре невероятно высоких колеса. Нос, похоже, когда-то сужался в виде тарана. По сторонам торчали крепкие деревянные рычаги, а с них свисали частично уцелевшие сети. Должно быть, устройство катилось по ветру, таща за собой снасть и в ней – что же?

Бомен огляделся, словно в поисках ответа, и тут сквозь песчаную бурю ему привиделось нечто новое. Мальчик прищурился против ветра. Там, за густой пеленой, копошилась какая-то фигура. Или две. Нет, уже три. Смутные очертания медленно приближались к беглецам. У беглеца тревожно забилось сердце.