За неполное десятилетие после дефолта Москва при помощи чиновно-полицейской власти преобразовывалась олигархами из духовной, исторической столицы страны в финансовую капиталистическую метрополию, из которой расширялась вширь и вглубь управленческая колонизация остального мира, начатая с приобретения опыта осуществления колонизации самой России. Появление определённой внутренней и внешней политики у господствующего в стране режима, которое явно происходило только в 2006 году, стало возможным вследствие завершения становления в Москве центров самостоятельных, с мировым уровнем капитализации сырьевых и металлургических монополий, у которых возрастают колонизаторские аппетиты и в России, и в мире в целом. Именно данные монополии из стремлений захватить контроль над запасами углеводородного и иного сырья в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, в Казахстане и Средней Азии, вытеснить оттуда внешних конкурентов объединили страну в единый коммерческий рынок. И они же вынудили чиновно-полицейскую власть провозгласить в 2006 году цель превращения России в энергетическую Сверхдержаву, чем вызвали коренные изменения всей мировой политики, в том числе изменили отношения между Россией и развитым капиталистическим Западом.
Соучастие правительственной чиновно-полицейской власти в управлении страной происходило и происходит постольку, поскольку она обслуживает крупные спекулятивно-коммерческие интересы и сращивается со штабами финансового управления, способствует осуществлению колонизации России и налаживанию её посреднической эксплуатации, создаёт наилучшие условия для деятельности крупного спекулятивно-посреднического капитала. То есть, поскольку она захватывает часть активов коммерческих монополий для решения своих собственных задач финансирования и удержания власти, а через выдвижение высокопоставленных чиновников в директораты таких монополий, соучаствует в создании крупных посреднических компаний, нацеливаемых на всё более полное вовлечение бывшей советской государственной собственности и населения страны в спекулятивно-коммерческий оборот. Но это такое управление, которое проникается исключительно спекулятивно-коммерческими интересами, доходит до отрицания самостоятельного значения промышленных, производственных интересов, - что в условиях России означает, до отрицания будущего государства.
Однако в 2006 году обозначился предел в наращивании спекулятивно-коммерческой эксплуатации страны и того, что было создано при советской власти. Наиболее наглядно он проявился на транспорте, непосредственно обслуживающем коммерческую спекуляцию, крупный коммерческий капитал, и в энергетике, существенно влияющей на коммерческое потребление, на рост торговых и связанных с отраслью услуг.
Так, в гражданской авиации износ созданных в советское время гражданских самолётов, аэродромов и средств обслуживания приблизился к пределу возможности их дальнейшей эксплуатации, число действующих аэродромов сократилось почти в четыре раза, а лётчики и наземные специалисты подошли к пенсионному возрасту. После ряда громких, вызванных этим обстоятельством катастроф вдруг все коммерческие авиационные компании России осознали, что очутились на пороге не просто банкротства, а полного краха. Ибо стало нужным срочно, за несколько лет заменить больше тысячи самолётов, обновить, подготовить для их эксплуатации десятки аэродромов и аэропортов, обучить десятки тысяч необходимых лётчиков, работников и служащих. Поскольку гражданское авиастроение России за последние пятнадцать лет полностью развалено, исчезли учебные учреждения подготовки лётного персонала и специалистов наземных служб. Постольку закупать самолёты, средства обслуживания, готовить специалистов и лётный персонал теперь стало возможным только в США или в ЕС. И единственно при том условии, что будут найдены, затрачены около 200 млрд. долларов и приложены огромные, не приносящие быстрой коммерческой отдачи организационные усилия! При текущем господстве спекулятивно-коммерческих интересов собственники авиакомпаний России сами по себе не способны, ни найти такие денежные средства, ни прикладывать долгосрочные организационные усилия. Им проще ликвидировать свои компании, а если удастся, продать их западным компаниям, тем самым отдать западным конкурентам одну из важных ниш получения спекулятивно-коммерческой прибыли и лишить Россию авиационной независимости. Удержать на плаву их может только финансирование из правительственного бюджета, осуществляемое за счёт налогов на продаваемое за рубежом сырьё и на труд всего населения.
Ещё хуже положение дел в водном транспорте, в гражданском и грузовом судостроении. Износ покрытия автодорог привёл к тому, что потери от езды по ним непрерывно растут, и плохие дороги начинают сдерживать наращивание коммерческих грузоперевозок внутри страны и транзитных евразийских товарных потоков, дающих существенную посредническую прибыль и значительные доходы чиновно-полицейскому правительству от сбора пошлин. Наращивать же грузопоток речными судами невозможно, - речное судоходство за пятнадцать лет почти не использовалось, суда в большинстве сгнили, речные порты, средства погрузки и разгрузки донельзя изношены, исчезли специалисты, заведения их подготовки. В жалком состоянии находятся и судостроительные предприятия. Поэтому для возрождения и налаживания речных перевозок тоже нужны десятки, если не сотни миллиардов долларов и чрезвычайные организационные усилия.
При нарастающих противоречиях с капиталистическими державами Запада углубляется проблема износа военной техники, которая должна обслуживать интересы крупного спекулятивного капитала российских олигархов. В большинстве своём она создана ещё при советской власти, а потому стареет не только физически, но и морально. И для перевооружения тоже необходимы чрезвычайные меры и огромные финансовые средства.
Опасное состояние дел с транспортом, с изношенной энергетикой, в которую тоже необходимо вложить многие десятки миллиардов долларов срочных инвестиций, превращается в прямую угрозу для коммерческой спекуляции в торговле, в отрасли услуг, в банковском секторе. Иначе говоря, оно превращается в угрозу для всего класса коммерческих собственников и чиновно-полицейских учреждений власти, для самих основ режима. Не меньшей опасностью становится развал инфраструктуры сельского хозяйства, для возрождения которой так же требуются очень большие средства и усилия.
