этот неуместный порыв.
— И что было дальше? — вырвал её из задумчивости мой вопрос.
— Дальше случилась трагедия. Когда, вроде, уже всё устаканилось и наладилось. Остались только ты и дед. Я хотела забрать тебя к себе. У меня уже было два ребенка, и с третьим бы я справилась. Но Дима встал стеной и ни в какую не хотел отдавать тебя. Мы тогда сильно поругались, но спустя годы я поняла, что он был прав. Ты оставался единственным смыслом его жизни. Если бы я забрала эту подпорку, боюсь, все закончилось бы гораздо раньше.
— Думаю, вы правы, — согласился я с ней. Работа у деда, как я теперь знал, была достаточно опасной, и, имея меня за спиной, он старался не рисковать своей жизнью лишний раз.
— Теперь тебе восемнадцать, я помню Лешку в этом возрасте. Вы с ним очень похожи. Он был таким же упрямым и независимым. Думал, что лучше всех все знает, и ему море по колено. Но результат трагичен. Он не дожил до двадцати шести лет. Постарайся не повторять его ошибок, — закончила она.
— У меня своя жизнь, и будут свои ошибки. Иначе как мне расти и взрослеть? Нельзя меня запереть в золотой клетке и думать, что таким образом я стану взрослым и самостоятельным, — высказал я первое, что пришло в голову, и, похоже, попал в точку.
— В этом ты прав, — она удивленно посмотрела на меня, — рассуждаешь не по годам здраво. Сейчас, глядя на Станислава и сравнивая его с Лешей, я остро осознаю твою правоту. Нельзя всю жизнь просидеть у маминой юбки. Поэтому я решила дать ему самостоятельность. Есть шанс, что он повзрослеет, занявшись делом. Жалко, что я это поздно поняла.
— Он не наломает дров? Я понимаю, что Станислав — ваш сын, но он не лучшее впечатление производит на окружающих. Думаю, вам не слишком приятно это слышать. Прошу простить меня, лезу не в свое дело. Но, может быть, ему стоило бы начать с чего-то менее значимого, а не сразу садиться в кресло мэра?
— Ничего, — она по-доброму улыбнулась мне, — мнение другого человека всегда интересно услышать. Более подходящего варианта не нашлось. На самом деле, должность мэра не такая уж значимая. Всем заведует совет, с которым надо научиться договариваться. Ведь все недовольство, в случае чего, выплескивается на мэра, а не на них. Цыпко был хорош в этой должности. Мне неприятно было видеть, как Станислав с ним обошелся, передай, пожалуйста, мои извинения. И пусть по мере сил поможет моему сыну и присмотрит за ним.
— Хорошо, — согласился я. В принципе, она права по всем пунктам. И, если хорошенько подумать, на этой должности сложно все испортить. Совет остался, чиновники — вообще имперские служащие. Думаю, спесь с него быстро собьют.
— И я рада, что ты забрал себе Пантелея Семеновича. Сама хотела подыскать ему место, но так даже лучше.
— А то, что я забрал себе оздоровительный центр?
— Мне подготовили справку по твоим делам. Твое арт-пространство, которое скоро откроется… куда ты влил столько денег… Мне понравилась твоя идея, и то, что ты не прогулял неожиданно свалившиеся на твою голову деньги. Так что потерю оздоровительного центра я переживу. Тем более, новый директор, уверена, не пустит его по миру. Но то, что ты вышел из клана, даже не посоветовавшись со мной, сильно расстроило и задело.
— Извините, — я развел руками. В этом она права, мой поступок выглядел некрасиво. — Действовал на эмоциях. Вы правы. Но, думаю, все равно бы не остался в клане. Спасибо, что решили пообщаться и разобраться в сложившейся ситуации. Боюсь, я не нашел бы в себе силы на подобное.
— Молодец, умеешь признавать свои ошибки. Учти на будущее, что такие ситуации надо сразу решать. Все обсуждать. Иначе обиды имеют привычку накапливаться, а взаимонепонимание — расти. У меня три мужа и три ребенка. Если бы я не умела решать подобные вопросы, моя жизнь превратилась бы в ад.
— Так что, без обид? — решил уточнить я.
— Да. Что твое, то твое. Ни на что не претендую. Просто сравнивала тебя со своим сыном. Ему в восемнадцать лет нельзя было доверить подобные предприятия. Правда, насчет тебя тоже пока не до конца уверена.
— Я сам не до конца уверен. Поэтому оздоровительным центром будет управлять Цыпко, и мы решили там ничего особо не менять, а что с арт- пространством получится — время покажет. Но, вроде, все движется неплохо и в нужную сторону, — признался я.
— И последнее, — она поднялась из-за стола, я тоже встал, — помни, что у тебя есть родственники. Мы — не чужие люди, и, если возникнут серьезные проблемы, ты всегда можешь на нас рассчитывать!
Ольга Александровна подошла ко мне и заключила в объятия. Обняв её в ответ, я почувствовал, как мне стало легче. Какой-то комок, скопившийся внутри груди, стал рассасываться, и я банально, как маленький ребенок, расплакался.
Стоило ей покинуть мой дом, как принесли обед. Я ел, не чувствуя вкуса, и думал, какой же я все-таки глупый. И при этом счастливый. Ошибся в человеке и ситуации, бывает. Но хорошо, что у моей тети хватило ума разобраться с этой проблемой и найти нужные слова. И как же приятно понимать, что я в этом мире не один.
Под вечер заскочил Арсен и притащил пару учебников по магии. Блин, у меня их уже десяток накопился. Может, ну их нафиг, и дождаться начала обучения в колледже? А то я то один учебник начинаю читать, то другой. В итоге в голове какие-то обрывочные знания и никакого фундамента, как сказал Араслан.
С Арсеном мы часик вместе посидели, поболтали ни о чем. Он рассказывал о местных клубах, о каких-то магазинах и модных шмотках. Слушать было интересно, но ничего не понятно. Просто все это для меня — другой мир.
Уснул я быстро и хорошо выспался. Утром позанимался с палкой от швабры вместо сабли, потом сделал упражнения по магии, которые мне показал Араслан. Это было тяжело, но главное — занимало значительно меньше времени, чем раньше, а толку было больше.
Приняв душ и позавтракав, я наконец-то достал планшет. Специально оттягивал эту минуту, тренируя свою силу воли. Не знаю, зачем, но так привык.
Этой ночью вышли мой альбом и первый клип. На
