Уже сидя в поезде, он с предвкушением подумал о предстоящем празднике. И как славно, что в Мюнхен он вернется только через две недели.
14
Дорогой господин лейтенант!
Обращаясь к Вам с этим письмом, я искренне надеюсь, что Вы не истолкуете мои слова превратно. Жизнь посылает нам испытания и не уберегает от ошибок, никто – даже самые умные из нас – не гарантирован от этого. Вы не исключение, мой дорой лейтенант…
Она остановилась и пробежала глазами по строчкам. Решительно вычеркнула «искренне» и заменила его простым «очень». Кроме того, она решила по-другому начать последнее предложение. Не нужно повторно указывать лейтенанту на ошибки. Важнее сыграть на его самолюбии. Бедный парень, верно, будет в отчаянии, когда получит письмо. Глупости, которые написала Китти, Элизабет выбросила в камин, а вместо них сформулировала холодный и недвусмысленный отказ:
Сожалею, но я не могу ответить на Ваши чувства, поэтому прошу воздержаться от дальнейших притязаний.
С тех пор вестей от него не было. Если он и теперь соскочит с крючка, все ее усилия оказались напрасными.
Элизабет закрутила колпачок на перьевой ручке и задумчиво посмотрела в окно. С серого неба падали крупные хлопья, сквозь заснеженный парк, словно серая лента, вилась очищенная от снега дорожка. Элизабет увидела две темные фигуры: на маме была широкополая, с темной вуалью, шляпа, на папе – черное зимнее пальто и сапоги. К удивлению Элизабет, этим субботним утром папа целый лишний час посвятил семье. Прищурив глаза, Элизабет попыталась разглядеть лица родителей, но расстояние не позволяло. Однако судя по жестикуляции, они разговаривали на повышенных тонах.
… В последние недели я пережила немало тяжелых минут, много времени провела в раздумьях о путях Господних. Зато теперь я знаю, что темнота не может побороть свет, что ошибки прощаются Господом, если ты всерьез намерен пойти праведным путем…
Элизабет отодвинула от себя листок и вновь кое-что поменяла. «Пережила» исправила на «испытала», так звучит более внушительно. Затем изменила «праведный» на «иной». Интонация религиозной проповеди здесь неуместна. Лейтенант должен почувствовать, что ее благосклонность никуда не делась. Но и с лицом просительницы предстать перед ним негоже, нельзя было прощать все. Листок с письмом выглядел довольно неряшливо, придется все переписать начисто.
Снегопад не утихал. Как все-таки нелепо выглядели экзотические деревья под шапками снега! Острые кипарисы склонились под ним, словно старцы, пинии походили на огромные зонты. Под одним из таких зонтов сейчас стояли родители. Мама как будто в чем-то с жаром убеждала отца, он слушал молча, не вытаскивая рук из карманов пальто и низко натянув на лоб запорошенную шляпу. «Как же трудно быть хорошими супругами, – с тяжелым сердцем думала Элизабет. – Мама с отцом искренне привязаны друг к другу, а между тем постоянно ссорятся». – И все-таки ей часто казалось, что мама любит отца, а он лишь позволяет себя любить. Настоящей папиной любовью была – так частенько с иронией замечала мама – не супруга, а фабрика.
Элизабет стряхнула с себя нехорошие мысли. В ее собственной семье не будет споров, уж об этом она позаботится. Она придирчиво перечитала письмо и дописала концовку:
…Осознание этого и подвигло меня, дорогой лейтенант, написать Вам. На протяжении года с лишним я имела счастье снова и снова убеждаться в Вашей честности, поэтому верю, что, прочитав мои откровения, Вы не станете смотреть на меня свысока. Мама конечно же отправила Вам приглашение на бал в январе. Я была бы очень счастлива видеть Вас на этом вечере.
С сердечным дружеским приветом,
Элизабет Мельцер
Не слишком ли сильно звучит «очень счастлива»? Вообще-то в ее планы не входило бросаться ему на шею. Пожалуй, просто «счастлива» будет достаточно. Или вообще написать «рада»? Или «мне будет приятно»? А может, лучше подписаться… «Лиза»?
В дверь постучали, это была Китти. Досадуя, что ей помешали, Элизабет быстро положила неоконченное письмо в папку для писем.
– Тебе чего? Я занята.
– Лиза, спаси меня. Пожалуйста!
Китти не дождалась приглашения войти, открыла дверь и вошла просто так. Элизабет быстро убрала папку с письмом в ящик стола.
– О, – с любопытством произнесла Китти. – Секреты?
– Скоро Рождество, сестренка.
Кажется, это объяснение устроило Китти. Но Элизабет сомневалась. Раньше они тайно искали по всему дому рождественские подарки, не забывали и посмотреть в комнатах друг у друга. Но с тех пор прошли годы…
– Представляешь, пришел этот Альфонс Бройер. Засвидетельствовать свое почтение…
– Он не предупреждал о своем визите?
Китти тихо простонала. Конечно же, молодой предупредил о визите, еще за неделю. Мама наказала Китти принять «симпатичного молодого человека» и выпить с ним чаю. Разумеется, мама тоже собиралась присутствовать. Но сейчас она еще не вернулась с прогулки.
– Я никак не могу принимать его в одиночку, Лиза.
– Почему не можешь? – сердито спросила Элизабет. – Такой красавец. Мускулистый, как Геркулес. Пиджак чуть на плечах не лопается. А уж бедра…
– Не смешно, Лиза. Пожалуйста, пойдем со мной. Если ты меня бросишь, я все маме скажу.
Вне всякого сомнения, младшая сестренка именно так и поступит. С тех пор, как она стала ездить на балы и вечера, молодые люди постоянно просили с ней встречи. Одни хотели покатать на автомобиле или в коляске, другие приглашали совершить конную прогулку. Приглашения, которые присылали на вечеринки, мама тщательно изучала и на некоторые отвечала положительно. Элизабет тоже всегда звали. В качестве старшей подруги-компаньонки. Как же она это ненавидела!
– Я не одета, – буркнула она.
На Элизабет было светло-зеленое платье, которое было в моде три года назад, а сейчас Йордан расставила на нем талию, весьма искусно замаскировав швы кружевом.
– Лиза, ты очень хорошенькая. Правда, этот зеленый цвет тебе очень идет. Пойдем же. Мы не можем заставлять его так долго ждать.
– Пусть спокойно выпьет чаю, с мороза ему будет приятно.
Элизабет против своей воли встала, быстро глянула в зеркало, вздохнула и пошла за Катариной. С тех пор, как ее младшая сестра появилась на свет, весь мир вращался вокруг нее. Еще ребенком она очаровывала всех своими большими глазами. А Элизабет порой чувствовала себя не более чем гувернанткой при своей младшей сестре. «Лиза, смотри, чтобы Китти не упала с лестницы». «Лиза, не толкай Китти». «Ты щипаешься, Лиза? Фу, какая ты гадкая. Иди в свою комнату, мы не хотим тебя больше видеть». Да, она больно ущипнула маленькую хулиганку за руку. Но прежде Китти укусила ее за палец, но этого никто не заметил.
Пока они спускались по лестнице в красную гостиную, Элизабет с каждым шагом жалела себя все сильнее. За это время она бы успела переписать набело письмо и отправить его на почту. Теперь ей придется целый час играть роль компаньонки, и письмо уйдет только завтра. А адресат получит его после Рождества, хотя по замыслу Элизабет Клаус должен получить его заранее, чтобы в день проведения бала быть свободным от других обязательств.
Августа открыла перед девушками дверь в гостиную. Бросалась в глаза непривычная бледность горничной, наверное, у прислуги в преддверии торжеств было много работы.
Увидев сестер, Альфонс вскочил с кресла. Он был так высок, что по неосторожности мог задеть головой хрустальные ромбики, украшавшие люстру. Однако своим ростом он не кичился, наоборот – стеснялся его.
– Мое почтение, леди. Надеюсь, мой визит не помешал вашим планам…
– Ну что за глупости вы говорите, – смеясь, Китти протянула для поцелуя руку. – Мы бесконечно рады вашему приходу. К сожалению, мама еще не вернулась. Только представьте себе, они с папой гуляют в парке…
