С 1939 г. в центральном аппарате имперской службы безопасности в Берлине служил майор СС Адольф Эйхман. 30 июля 1941 г. он получил приказ начать приготовления к “окончательному решению” еврейского вопроса. 20 января 1942 г. в Берлине состоялась конференция, где присутствовали 16 человек, в том числе высшие чины рейха, гауляйтеры покоренных территорий, главари СД.
Здесь Гейдрих объявил впервые о грандиозном плане…
Проникая вглубь Советского Союза, немцы стали уничтожать еврейское население занятых местностей. Это не были погромы времен крестоносцев, Риндфлейша, Хмельницкого или Гонты, дикие взрывы неудержимой ярости толп, а “административные меры”, по предписанию правительства, хладнокровно осуществляемые аппаратом государственной власти.
В Минске было убито 75 тысяч.
Под Киевом, в овраге Бабий Яр, только за два последних дня сентября 1941 г. 33 тысячи евреев были скошены пулеметным огнем. Сами же расстрелы продолжались неделю.
В октябре 30 тысяч евреев Днепропетровска были расстреляны и закопаны в противотанковых рвах за городом.
20 тысяч были перебиты в Полтаве.
20 тысяч в Харькове.
35 тысяч в Одессе.
10 тысяч в Симферополе…
Было уничтожено практически все еврейское население Прибалтики.
Немецкие солдаты писали с фронта домой: “Евреям пощады не даем!”
Общее число убитых евреев на советской территории достигало миллиона. Никто не вел учета, и советские источники в этих, как и в других случаях, сообщая о немецких зверствах над гражданским населением, не выделяли еврейских потерь. Специфическая еврейская трагедия затушевывалась и обходилась молчанием.
На этой стадии орудием убийства еще были пулеметы и автоматы. Как и в Польше в период до 1942 г., партии предназначенных на смерть выводили за город к заранее заготовленным рвам и там расстреливали. Тысячи мужчин, женщин и детей, младенцев и стариков… Чтобы облегчить задачу, прибегали к обману. Например, в Пинске спустя несколько недель после занятия города вызвано было все работоспособное еврейское мужское население (8 тысяч человек) с лопатами якобы на работу, выведено за город в назначенное место, оцеплено войсками и расстреляно из пулеметов. Остававшиеся в городе (около 20 тысяч) после годового пребывания в гетто были перебиты 29 октября 1942 г. уже без всякой предварительной комедии.
Рассказы очевидцев, как и фотографии, найденные у немцев, дают ясную картину. Раздетых догола подводили к ямам, заставляли ложиться на дно, и эсесовец, сидя на краю ямы и, покуривая от одной партии до другой, поливал их очередью из пулемета. Подводили следующих, которые ложились на трупы… А на них ложились следующие, пластами, пока яма не наполнялась доверху трупами или недобитыми людьми, которых закапывали живьем.
Такая процедура, очевидно, показалась слишком медленной и громоздкой.
С 1942 г. нацисты стали применять ядовитые газы.
Для начала ввели в употребление “душегубки” – закрытые автофургоны, где людей медленно душили газами, выделявшимися из выхлопных труб. Несчитанные тысячи погибли таким образом. Позже были сконструированы специальные камеры: в герметически закрытых помещениях газом “Циклон В” в течение 10 минут можно было удушить намного больше людей, чем в автофургоне. Трупы сжигались в крематориях, устроенных в подвальных этажах газовых камер. Перед кремацией у женщин срезали волосы (находившие применение в оптических приборах немецкой полевой артиллерии); у трупов выламывали золотые зубы, которые, вместе найденными на телах ценностями, поступали в собственность немецкого государства.
Местом, где совершалось это невиданное в мировой истории злодеяние, были концлагеря на территории Польши: Треблинка, Освенцим, Майданек, Белжец, Собибор, Хелмно и др. На территории Германии страшную известность приобрели Берген-Бельзен, Дахау, Равенсбрюк. Характерно, что евреев заставили самих строить места их казни: радомские евреи построили Освенцим, другие – Треблинку.
В 30-е годы наци пользовались лагерями как свалочным местом для политических противников, где их “перевоспитывали трудом” по примеру СССР. Теперь ряд лагерей был превращен в человеческие бойни, лагеря смерти. Происходившее в лагерях было строго засекречено, так что долгое время никто в мире, и сами евреи, не хотели верить слухам о том, что творится за колючей проволокой. До последнего часа евреи в мастерских и фабриках гетто продолжали работать на нужды немецкой военной машины, надеясь, что это спасет им жизнь (и это было едва ли не самым жестоким унижением, которому подвергли их гитлеровцы). В гетто периодически происходили “селекции”, когда отбирали детей, больных и неспособных к работе и увозили в неизвестном направлении. Вывозили целиком еврейские общины из малых городов; тогда селекция происходила в лагере смерти – немедленно по прибытии. Падавших от непосильной работы отправляли в газовые камеры. Таким образом, до конца 1942 г. было истреблено почти все польское еврейство. Подвозили людской груз товарными поездами в лагеря – и ежедневно истребляли в газовых камерах в среднем по 7 тысяч человек. К началу 1943 г. не более полумиллиона евреев оставалось в живых в Польше, но и их судьба была решена в следующие месяцы.
Закрытые от посторонних глаз лагеря позволили наци приступить к истреблению и западноевропейских евреев. В одном только Майданеке и Белжеце было умерщвлено до конца 1942 г. около 100 тысяч немецких, австрийских и чехословацких евреев. В 1943 г. эта цифра выросла до полумиллиона: 180 тысяч германских, 60 тысяч австрийских, 240 тысяч чехословацких евреев смерть настигла в газовых камерах; тысячи умерли от голода.
Из 140 тысяч голландских евреев было вывезено в Освенцим и Собибор 110 тысяч. Там же погибли 25 тысяч бельгийских, 50 тысяч югославских, 80 тысяч греческих евреев. Голод и тиф косили тех, кого не успели отправить в газовые камеры.
Из 300 тысяч французских евреев 65 тысяч были переданы в распоряжение СС. Муссолини в Италии, каковы бы ни были его преступления как союзника Гитлера, отказался принять участие в “окончательном решении”. Население Италии преимущественно сочувствовало евреям и нередко укрывало их. После оккупации Рима немцами в 1943 г. погибли около 10 тысяч евреев (из общего числа 50 тысяч).
Болгарское правительство не выдало своих евреев, так же как и финляндское. Евреев Румынии от поголовного истребления спас переход государства на сторону союзников в 1943 г. Около половины их уцелело. 150 тысяч евреев Трансильвании были выданы правительством Хорти на смерть. Когда в марте 1944 года Венгрия была оккупирована немцами, пришла очередь венгерских евреев. Летом 1944 года около 300 тысяч их умертвили в Освенциме.
Весь этот процесс хладнокровного истребления одного из народов Земли совершался в сердце Европы без особого противодействия. Католическая церковь осудила гитлеровский расизм еще в 30-е годы, когда мюнхенский кардинал Фаульгабер имел мужество сказать: «Мы все – семиты по духу». Но папа Пий XII с 1939 г. был чрезвычайно осторожен по отношению к гитлеризму. Великие державы в войне с Германией были заняты иными делами, и никто не спешил выступить в роли защитника евреев. И сами евреи в союзных странах не представляли себе размеров несчастья.
Активное сопротивление, оказанное жертвами, было ничтожно. Тут и там при ликвидации гетто происходили спорадические и запоздалые попытки противостояния с оружием в руках. Самая крупная из них – восстание в Варшавском гетто (апрель – май 1943 г.), когда небольшие и плохо вооруженные группы героической молодежи держались 43 дня в неравной и безнадежной борьбе. К тому времени из полумиллионного населения Варшавского гетто оставалось в живых около 25 тысяч, и никто из них уже не сомневался, что смерть неизбежна. Все, чего хотели восставшие, – умереть с честью.
Единственную возможность массового сопротивления евреи Польши пропустили в первые месяцы войны, но они оказались тогда психологически и технически совершенно не подготовлены к партизанской войне. Одни полагались на помощь с Запада, другие на помощь с Востока, третьи на помощь с Неба, четвертые – на то, что “не так страшен черт”… Дезориентация была полной, несмотря на то, что в течение шести с половиной лет со времени прихода Гитлера к власти евреи получили достаточно много грозных предупреждений. Когда же катастрофа разразилась, то парализующее влияние на еврейскую способность к сопротивлению оказали беспощадные репрессии и то море всеобщей ненависти, которое проявилось по отношению к ним, которое окружало со всех сторон и подавляло душевно.
В других странах и других условиях евреи приняли деятельное участие в партизанской войне. Во Франции участие евреев в некоторых организациях сопротивления (“Маки”) достигало 30 процентов. На польской территории партизанские отряды не принимали евреев, а сами громили их. Восстание в Варшавском гетто не было поддержано извне и еще больше подчеркнуло несовместимость еврейской трагедии с национальной польской борьбой за освобождение.
