Перед христианами I века стояла простая проблема: они принадлежали к иудейской секте, которая признавала Иисуса Мессией (чему соответствует греческое слово Christos), в то время как большинство их единоверцев так не считало. Разумеется, Иисус был евреем, а его мать — еврейкой. Все до единого его апостолы были евреями. И даже нет никаких свидетельств, если не прислушиваться к тенденциозным мнениям позднейших христианских авторов о том, что Иисус считал себя кем-либо еще, кроме еврея среди евреев, стремящегося практиковать иудаизм — и, возможно, желавшего для евреев независимости от Римской империи.
Как замечают многие авторы, многочисленные ветхозаветные пророчества, которые якобы указывают на служение Иисуса, на самом деле отражают апологетические цели — и часто слабую образованность — авторов Евангелий.
Евангелисты Лука и Матфей, например, стремясь показать, что жизнь Иисуса соответствует ветхозаветным пророчествам, настаивают на том, что Мария зачала Иисуса, оставаясь девственницей (греческое parthenos), используя греческий перевод Книги пророка Исайи 7:14.
Но на беду тех, для кого важна девственность Марии, в еврейском оригинале стоит слово alma (которое было просто неверно переведено как parthenos), которое просто означает «молодая женщина» и ничего не говорит о ее девственности. Очевидно, что христианский догмат о рождении от девы, как и вытекающее отсюда напряженное отношение церкви к сексуальной жизни, было просто результатом неверного перевода с еврейского[96].
Еще один удар по доктрине рождения от девы наносит тот факт, что двое других евангелистов, Марк и Иоанн, похоже, об этом ничего не знают — хотя их обоих смущают обвинения Иисуса в том, что он незаконнорожденный[97]. Павел явно считал Иисуса сыном Иосифа и Марии. Он говорит, что Иисус «родился от семени Давидова по плоти» (Рим 1:3 — имея в виду, что его отец Иосиф) и что он «родился от жены» (Гал 4:4 — имея в виду, что Иисус действительно был человеком) и ни слова не говорит о девственности Марии[98].
Девственность Марии всегда указывала христианам на отношение Бога к сексуальной жизни как на греховное по своей природе явление и механизм передачи первородного греха от поколения к поколению начиная с Адама. Похоже, западный мир два тысячелетия страдал священным сексуальным неврозом просто потому, что евангелисты Матфей и Лука не умели читать по-еврейски. Что же касается евреев, истинных потомков Иисуса и апостолов, догмат девственного рождения использовался как оправдание гонений на них, потому что он был главным «доказательством» божественности Иисуса.
Нам стоит заметить, что когда Новый Завет демонстрирует чудесные событий и когда утверждает, что жизнь Иисуса соответствует ветхозаветным пророчествам, за этим стоит попытка первых христиан, хотя и неумелая, показать рациональный характер своей веры. Учитывая то, что любому чуду придавали великое значение и что люди верили в пророчества, разумно было бы предположить, что эти вещи воспринимались как доказательства божественности Христа. Августин прямо говорит об этом: «Я не стал бы христианином, если бы не чудеса». Тысячу лет спустя Блез Паскаль — одаренный математик, философ и физик — был настолько поражен исполнением пророчеств в жизни Христа, что посвятил последний год своей краткой жизни защите христианского учения. Он писал:
Через Иисуса мы знаем Бога. Все, кто говорил, что знает Бога, и обосновывал его существование не на Иисусе Христе, тщетно трудились над доказательствами. Но говоря о Христе, мы имеем пророчества как твердые и осязаемые доказательства. Они сбылись и оказались истинными, и потому эти пророчества верны, и это доказывает, что Иисус божественен[99].
«Твердые и осязаемые»? Тот факт, что такой великий ум стал служить этой догме, — это одна из величайших загадок нашей истории[100]. Даже сегодня нам говорят, что мы должны признать Иисуса Мессией в первую очередь потому, что он исполнил библейские пророчества, как о том говорит Новый Завет. На самом деле «прыжок веры» — это чистая фикция. Ни один христианин, хотя бы и в I веке, не мог полагаться только на него.
***
Хотя Бог заключил свой завет с Израилем и его Сын стал евреем, среди первых христиан становилось все больше и больше язычников, и по мере распространения этого учения новообращенные начали думать, что, отвергая божественность Иисуса, евреи совершают ужасающий грех. Такой сектантский дух существовал в церкви уже во времена Павла:
Ибо вы, братия, сделались подражателями церквам божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев, которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся, которые препятствуют нам говорить язычникам, чтобы спаслись, и через это всегда наполняют меру грехов своих; но приближается на них гнев до конца (1 Фессапоникийцам 2:14-16).
В Евангелии от Иоанна иудеи прямо изображаются как исчадия ада:
Иисус сказал им [иудеям]: если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел; ибо Я не Сам от Себя пришел, но Он послал Меня. Почему вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего. Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи. А как Я истину говорю, то не верите Мне (Ин 8:42-45).
С разрушением Храма в 70 году нашей эры христиане — из язычников и иудеев — увидели в этом исполнение пророчества, думая, что римские легионы были наказанием Божьим для тех, кто предал Христа. Антисемитизм стал среди них всеобщим явлением, а когда в 312 году христианство после обращения императора Константина получило статус государственной религии, христиане начали унижать евреев открыто[101]. Были изданы законы, которые отнимали у евреев многие из дарованных им прежде привилегий. Иудеям закрыли доступ к военной службе и к высоким государственным должностям и запретили заниматься прозелитизмом и вступать в сексуальные отношения с христианками (два последних «преступления» карались смертью). Кодекс Юстиниана VI века, по сути, вообще лишил иудеев законного статуса, запретив Мишну (сборник устных законов иудаизма) и введя смертную казнь за неверие в Воскресение и Страшный суд[102]. Августин с его сектантским задором радовался унижению евреев, и особенное удовлетворение ему доставляла мысль о том, что они теперь будут скитаться по земле, повсеместно свидетельствуя об истинности Писания и о спасении язычников. Страдание и рабское положение евреев доказывали, что Иисус и в самом деле был Мессией[103].
В Европе иудеев, подобно ведьмам и колдунам, часто обвиняли в невероятных преступлениях, особенно в том, что называют «кровавым наветом», основанном на представлении о том, что иудеи в своих ритуалах используют кровь христиан (особенно младенцев). На протяжении Средних веков евреев постоянно обвиняли в убийстве младенцев и подвергали презрению за это. Все знали, что у всех иудеев — включая мужчин — бывают месячные, и потому им требовалось восполнить запасы потерянной крови за счет христиан. Кроме того, они страдали от ужасного геморроя и были покрыты сочащимися ранами в наказание за убийство Христа — и это соответствовало их наглому утверждению перед «невинным» Понтием Пилатом (Мф 27:25): «Кровь Его на нас и на детях наших». И потому неудивительно, что евреи в их жалком положении использовали кровь христиан как целебное средство. Эта кровь также облегчала роды, если еврейке удавалось завладеть окропленным кровью куском пергамента и зажать его в кулаке. Кроме того, всем было известно, что евреи всегда рождались слепыми и обретали зрение только тогда, когда их глаза мазали кровью. А у еврейских мальчиков при рождении пальцы рук часто были соединены со лбом, и только кровь христиан помогала без риска для жизни ребенка избавить его от такого положения мыслителя.
Раз появившись, желание использовать христианскую кровь у еврея уже никогда не утихало. Во время обрезания ее применяли вместо священного масла (crissam, доступного исключительно христианам), а затем еврейские дети, как мальчики, так и девочки, смазывали свои гениталии кровью какого-нибудь благочестивого бедняка — его подстерегали в засаде и душили в канаве, — чтобы сделать их плодовитыми. Христиане Средневековья верили в то, что евреи используют их кровь для множества разных целей — и как губную помаду и румяна, и как приворотное зелье, и как средство для предотвращения проказы. А если это так, как можно было усомниться в том, что евреи любого возраста высасывали кровь у христианских младенцев «через гусиные перья или тонкие стебли камыша» и собирали ее, чтобы потом их старейшины использовали ее на свадебном пиру? И наконец, на тот случай, если им понадобится запасная лазейка, евреи смазывали своих умерших кровью невинного христианского младенца (недавно крещенного, а затем задушенного), говоря: «Если обещанный пророками Мессия уже действительно пришел и если это Иисус, да поможет тебе эта невинная кровь обрести жизнь вечную»[104].
