Читаем без скачивания Тривселенная - Песах Амнуэль

— Круто, — сказал Аркадий, расслабляясь. — Дешевле было взять такси.

— Да? — удивился Подольский. — Ваш хозяин заплатит или договорится…

— С чего это он должен оплачивать ваши штрафы? — поинтересовался Аркадий, выбираясь из кабины.

— С того, — объяснил Подольский, — что по его вине мы мчались, как на пожар. Не нужно было ему самому входить в комнату Генриха.

— Откуда вы… — начал Аркадий, но, посмотрев в глаза Подольскому, оборвал фразу. Лев Николаевич знал, что в «Рябине» их ждет Виктор. Возможно, понял по выражению лица Аркадия, когда тот разговаривал с Хрусталевым. Возможно, высчитал. Возможно… Скорее всего, именно последнее, хотя обозначить это последнее каким-то привычным словом Аркадий не смог бы. Не интуиция. Не расчет. Просто знание.

В холле «Рябины» было многолюдно — похоже, что все обитатели хостеля именно сейчас возвращались то ли с работы, то ли с вечерних увеселений. Все лифты оказались заняты, и Подольский нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он готов был побежать вверх по лестнице, но Аркадий не собирался заниматься физическими упражнениями. Подошел крайний лифт, Аркадий с Подольским втиснулись в кабину последними, и их прижали к двери два грузных старика, громко споривших о достоинствах метода Шварцера по сравнению с методом реверсивных реформаций.

На тринадцатом Аркадий и Лев Николаевич вывалились в коридор, и старики выкатились из лифта вслед за ними.

— Пусть они уйдут, — почему-то трагическим шепотом сказал Подольский, и Аркадию пришлось ждать, пока два жестикулировавших спорщика скрылись за углом коридора.

На двери комнаты Генриха Подольского висела табличка: «Не звонить. Не стучать. Не входить». Аркадий толкнул дверь и вошел, не постучав и не позвонив.

Виктор сидел в кресле напротив двери и держал в правой руке направленный на Аркадия пистолет. Лев Николаевич взвизгнул за спиной Аркадия и, видимо, нырнул в сторону.

— Господи, Виктор, — сказал Аркадий. — Что за дешевые эффекты?

Виктор опустил оружие и сказал:

— Посмотрел бы я на тебя… Входи. И Подольского позови, пусть не прячется.

— Здравствуйте, Аркадий Валериевич, — произнес густой бас, и Аркадий увидел выходившего из-за книжного шкафа господина Чухновского, раввина хоральной синагоги.

— Здравствуйте, — кивнул Аркадий. — С вашей стороны было нехорошо скрыть информацию от меня и побежать к моему шефу. Теперь я лишусь премии.

Подольский, услышав знакомый голос, вошел в комнату и остановился между дверью и креслом, в котором сидел Виктор. Что-то будто мешало ему пройти дальше, Лев Николаевич напоминал дьявола, оказавшегося внутри пентаграммы и способного лишь на мелкие движения внутри отведенного ему пространства. Он делал шаг, наталкивался на невидимую преграду, отступал, делал шаг в сторону, отдергивал ногу и снова пытался пройти куда-то. Чухновский, остановившийся за спиной у Виктора, сказал:

— Да ладно, Лева, ты-то здесь при чем?

И только после этих слов Подольский решился наконец преодолеть пространство между дверью и столом. Лев Николаевич опустился на стул, издав странный вздох облегчения.

— Виктор, — сказал Аркадий, — ну что, в самом деле, я же веду это…

Виктор потер пальцами виски и вздохнул:

— Если ты думаешь, что мне очень хотелось влезать, — сказал он, — то ты ошибаешься. Не знаю, как ты, но я объяснениям господина Чухновского не поверил ни на грош. Вздор все это.

— Наталья Леонидовна умерла! — сказал Чухновский. — И вы не верите?

— Аркадий, на минуту, — бросил Виктор, поднялся и прошел в угол комнаты, за книжный шкаф, к западному окну. Аркадий последовал за ним.

— Вот что, — тихо сказал Виктор, чтобы не слышали Чухновский с Подольским, наблюдая в то же время за их передвижениями по комнате. Впрочем, оба стояли молча и смотрели друг на друга. — Вот что. На лице Раскиной, когда ее подобрали, была та же маска, что на лице Подольского. Сожженная кожа, будто след ладони.

— Сожженная…

— Да. Она шла вдоль края тротуара, и вдруг закричала — это показывают все свидетели, — а потом бросилась на проезжую часть, где ее и сбила машина. Водитель не виноват. Дело передали нам, поскольку в МУРе, естественно, сложили два и два…

— Где она сейчас? Я имею в виду тело.

— У Селунина. Но это было уже потом, кодопсис от Бадаева я получил на блокнот, когда ехал сюда, так что больше ничего не знаю.

— А сюда ты почему направился? — с подозрением спросил Аркадий.

— В восемнадцать тридцать две мне позвонил этот раввин…

— Как только я от него вышел, значит, — пробормотал Аркадий.

— Именно. Он сказал, что ответил на все твои вопросы, но ты ничего не понял.

— Почему же? Я все понял, но в тот момент не сопоставил кое-каких фактов…

— Не перебивай. Он заявил, что дело не терпит отлагательств, процесс вышел из-под контроля, и ему нужно срочно быть в квартире Подольского, чтобы проверить кое-какие соображения. Какие именно соображения — отвечать отказался, но заявил, что все расскажет, как только посмотрит на то место, где лежал Подольский. Ему повезло, что он застал меня в офисе. Мы приехали, он посмотрел — только посмотрел со стороны, не более того, — после чего мы сели, и он мне выложил историю с молитвой. Если ты, как утверждаешь, все понял, то пересказывать не буду. Бред, ты согласен?

— М-м… — протянул Аркадий. — Не знаю. Может, и не бред. Давай послушаем Подольского. И обоих вместе. И все запишем. Не забывай: Раскина погибла, и это дело, видимо, распутывать тоже нам.

— Да, — согласился Виктор. — Надеюсь, у нее страховка побольше, чем у Подольского.

— Господа, — подал голос Чухновский, — не лучше ли нам сесть? Я должен наконец убедить вас в том, во что вы не хотите верить.

— В том, что вы не убивали Подольского? — спросил Аркадий, ожидая, какой будет ответная реплика.

— В том, что Творец наказывает исключительно по воле своей! — отрезал Чухновский, а Подольский кивнул, подтверждая сказанное.

Глава девятая

— Надеюсь, вы поняли, что смерть Генриха — расплата за его так называемую научную деятельность, — полуутвердительно сказал раввин, когда все четверо расселись вокруг стола, сдвинутого по просьбе Подольского в угол комнаты. Кровать отсюда была не видна. Вероятно, этого Подольский и добивался.

— Это вы так утверждаете, — пожал плечами Виктор.

— Вам нужны пояснения, — вступил в разговор Лев Николаевич, — или…

— Я забрал из компьютера института рабочую тетрадь Раскиной, — сказал Аркадий, кашлянув. — Я даже прочитал ее по дороге.

— Могу представить, что вы в ней поняли, — пробормотал Подольский.

— Значит, Раскина погибла по вашей вине, — вскинулся Чухновский. — Если бы вы сказали мне об этой тетради, я бы просто не выпустил вас из своей комнаты.

— Привязали бы к стулу? — поднял брови Аркадий. — Или опять обратились к высшим силам?

— Что вы знаете о высших силах? — вздохнул раввин.

— Только то, — сказал Аркадий, — что их не существует. Люди в течение тысяч лет убивают друг друга, и до сих пор ни одно преступление не было объяснено с помощью потусторонних сил. Все преступления реальны.

— Так ли? — усомнился Чухновский. — Я, знаете ли, не специалист, но что вы скажете о рабби Гидеоне Залмане Шнейдере, убитом никем иным, как ангелом, в 1866 году в Гоштадте? Об этом есть запись в…

— Ерунда, — отмел Аркадий. — Наверняка вашего раввина убил кто-нибудь из прихожан и был достаточно ловок, чтобы скрыть следы.

— А смерть Иоханана Зайделя в прошлом году? Я имею в виду дело Английского душителя. Вы же не станете спорить, что убийцу так и не нашли, а показания свидетелей…

— Свидетелям в таких случаях никто не верит, — сказал Аркадий. — Ночь, гроза, нулевая видимость, что-то появляется, что-то исчезает… Чепуха.

— Тогда, — раввин наклонился к Аркадию через стол, — объясните мне, почему вы позволили Леве привести вас сюда.

— Видимо по той же причине, по какой вы привели сюда Виктора Николаевича, — вежливо сказал Аркадий. — Вы хотели что-то увидеть на месте преступления. И я тоже. Может, мы даже хотели увидеть один и тот же предмет. Но к этому мы вернемся. Сначала я хочу выслушать рассказ Льва Николаевича о сути работы его шурина. Только не говорите, уважаемый Лев Николаевич, что вы ничего об этом не знаете.

— Да… — растерянно проговорил Подольский. Похоже, что его больше всего смущало присутствие раввина. Лев Николаевич вертелся на стуле, стараясь расположиться таким образом, чтобы от прямого взгляда Чухновского его скрывала голова Аркадия.

— Ну хорошо, — сказал Виктор, — вы этак долго будете препираться. Давайте начну я. Все, что обнаружил следователь Винокур, мне известно, поскольку наши блокноты составляют сеть. Кое-что я узнал и сам. В нескольких словах так: Подольский и Раскина работали над так называемыми уринсоновскими генераторами. В открытой печати это — системы для усиления давления биополя. Второе применение генераторов — биополевое усиление мозговых трансмутаций. Как я понял, это означает, что Подольский с Раскиной занимались, попросту говоря, попытками определить, действительно ли человеческое «я» включает опыт не только, так сказать, носителя данного разума, но и всех прочих его родственников не знаю уж до какого колена.