и сказала… наградит?
— Именно так. Но мне не нужно никакого вознаграждения. Я благодарен судьбе и за то, что нашёл наконец страну Сноготок.
— А зачем тебе так уж надо было сюда попасть?
— Видите ли… мне сказали, что моя подружка находится у вас.
— Кто она?
— Может, вы слыхали о ней, господин министр, и поможете мне…
— Попробую, но кто она?
— Байя, пастушка светлячков.
— Что ты сказал?! — подскочил Бородавка.
У Саламуры от страха пересохло в горле. Он не мог понять, отчего вдруг так подбросило в кресле первого министра.
— Зачем ты ищешь Байю? — угрожающе засопел Бородавка.
— Господин… Байю похитили… А я обещал ей показать восход солнца… Вот и пришёл сюда, чтобы забрать пастушку и вернуть её светлячкам. А там и восход ей покажу…
— Так, так, понятно! Значит, ты решил показать ей восход солнца? — Первый министр криво усмехнулся и вдруг ударил кулаком по столу. — Я… я покажу вам обоим… Не будь этой мерзкой девчонки, моя Фринта стала бы королевой… Боже, до чего я дожил, моя дочка замужем за сыном тестодела! Тьфу! Говоришь, Фринта обещала тебе награду, что ж, ты её получишь. Уж я тебя одарю! Зуботычина! — завопил первый министр.
Дверь распахнулась. В кабинет вкатилось нечто круглое, как арбуз. Это был Зуботычина — личный телохранитель Бородавки. Самый сильный человек в государстве Сноготок. Его боялись все.
— Арестовать! — крикнул первый министр, указывая на Саламуру. — За преступление против государства.
Зуботычина исподлобья взглянул на бедного пастуха, облизнулся, почесал лысую голову и покатился на Саламуру.
Зуботычина избивает болельщиков футбола
Кто знает, как повернулось бы колесо судьбы Саламуры, если бы не шум, неожиданно ворвавшийся в кабинет с улицы.
Бородавка и его телохранитель бросились к окну. Сначала первый министр, за ним Зуботычина.
Под окном стояла огромная толпа. Демонстранты что-то выкрикивали.
Первый министр закрыл руками уши.
Кузнец успокоил возбуждённых болельщиков.
— Достойнейший из министров, — обратился он к Бородавке. — Просвещённейший и мудрейший. Смилуйся и освободи нашего знаменитого футболиста Подножку.
— Нет и нет, — отрезал первый министр.
Толпа вновь загомонила.
— Простите его.
— Умоляем вас.
— Он больше не будет.
— Подножка подлец и упрямец! — крикнул Бородавка. — Я предложил ему место тюремного надзирателя, а он отказался. Ни за что не прощу.
— Вы должны простить его.
— Сжальтесь над нами.
— Без футбола мы и жизни не рады.
— Не уйдём отсюда!
Бородавка побагровел:
— На что это похоже, Зуботычина?! Бунт?!
Телохранитель с готовностью уставился на первого министра.
— А ну, разгони этих бунтарей! — приказал Бородавка.
Тучный телохранитель с удивительной лёгкостью побежал по лестнице. Скорее, он не побежал, а покатился.
Первый министр захлопнул окно и последовал за ним.
А Саламура?
И первый министр, и Зуботычина забыли о нём. Бородавка, надо сказать, в последнее время стал очень забывчивым. Придворные даже посмеивались: мол, у старика склероз и он плохо кончит.
Пастушок открыл створку окна и выглянул на улицу. Болельщики, решив, что это первый министр, зашумели.
Вдруг вся толпа попятилась назад. Саламура высунулся в окно. Из парадного подъезда вихрем вылетел на бунтарей Зуботычина.
— Не бойтесь, братья! — крикнул кузнец. — Он один, а нас много.
Личный телохранитель первого министра заработал кулаками. И как! Одним ударом троих сбивал с ног. Многие тут же оказались на земле. Колонна дрогнула, некоторые болельщики показали спины.
— Куда вы, братья! — кричал кузнец.
Телохранитель всё яростней молотил болельщиков кулаками.
Первый министр стоял у дверей подъезда и потирал от удовольствия руки.
Зуботычина, набычив голову, врезался в самую гущу толпы. Опьянённый успехом и сознанием, что за ним наблюдает сам первый министр, оп уже никого и ничего не видел: размахивал руками во всех направлениях.
Болельщики не выдержали такого натиска и пустились на утёк. Зуботычина замахнулся ещё, но под рукой уже никого не оказалось. Слышно было только, как просвистел кулак. А Зуботычина по инерции упал на мостовую.
Саламура чуть не умер от смеха. «Да этот пузырь совсем не умеет боксировать», — подумал он, вспоминая уроки господина Бей-Нежалей.
Спрятавшиеся за деревья болельщики подбежали к телохранителю. Но тот, будто только того и ждал, вскочил, подхватил с десяток храбрецов и бросил их к ногам первого министра.
— Молодчина, так их! — крикнул Бородавка.
«Это уже слишком», — решил Саламура и прикрыл окно.
Первая схватка Саламуры и Зуботычины
Итак, Зуботычина победил. А болельщики, кто с позором бежал, кто поверженный лежал на земле. Только кузнец не покинул поля битвы. Правда, он уже с трудом держался на ногах.
Зуботычина пошёл на кузнеца. Тот увернулся от удара. Бородавка приказал:
— Лови его, не выпускай. Это он взбунтовал народ.
Первый министр и не заметил, как мимо него пронёсся Саламура — пастушок вылетел из подъезда, словно стрела из лука.
Зуботычина уже настигал кузнеца, когда Саламура крикнул ему:
— Эй ты, арбуз, иди сюда.
— Это я арбуз? — растерялся телохранитель Бородавки.
— Конечно, ты! Что, испугался, гнилой арбуз?
— Да я тебя раздавлю сейчас, червяк паршивый.
— Не на того напал! — крикнул Саламура и неожиданно ударил толстяка в живот.
— Ой, — икнул Зуботычина.
— Держи его, держи, кузнец от нас не уйдёт, этого держи, — засуетился Бородавка.
— Да я его мигом, — успокоил господина телохранитель.
Но Саламура стремительно нанёс ему ещё один удар в подвздошье.
— Ой, — снова икнул Зуботычина.
— Не стони, — сказал Саламура, — не поможет. Давай драться.
Зуботычина подумал: «Пока эта козявка разглагольствует, нанесу-ка удар». Но Саламура легко увернулся.
Как вы помните, пастушку нелегко дались премудрости бокса, но сейчас уроки эти сослужили ему добрую службу.
Зуботычина, промахнувшись ещё несколько раз, растерялся. Саламура только этого и ждал.
Навязав противнику дальний бой, он всё чаще переходил в атаку и наносил удары то в подбородок, то в переносицу, то в живот.
Личный телохранитель Бородавки уже здорово устал. Он решил действовать осмотрительней. И чем больше старался Зуботычина нанести меткий удар, тем трудней ему было это сделать.
— Что ты тянешь, хлопни его, — приказал телохранителю первый министр.
«Пожалуй, он прав, пора кончать», — решил пастушок и ринулся в ближний бой.
Это был великолепный бокс. Саламура демонстрировал такое мастерство, что любо было смотреть. Он бил Зуботычину
