Ровно через два часа в Генштаб была отправлена и первая оперативная своди Западного фронта. Она-то и дезорганизовала Москву своим содержанием: «Части Западного фронта в течение дня 22.6.41 г. вели сдерживающие бои и, оказывая упорное сопротивление превосходящим силам противника, к 17 часам отошли на рубеж Келбасин, Домброво, Осовец, Граево, Кольно, Ломжа, Бельск».
Как известно, войска в это время отходили или в панике бежали на восток разрозненными группами. Ни о каком упорном сопротивлении или сдерживающих боях речи не велось. И тем не менее бумага стерпела и на этот раз!
Кто знает, может быть из-за таких вот сводок, в Москве написали директиву №3? Ведь по замыслу Главного командования контрудары трех фронтов должны были создать условия для захвата стратегической инициативы и способствовать разгрому вторгшегося врага. Однако при отсутствии управления войсками, непрерывном воздействии авиации, панике и неразберихе, в короткий срок было невозможно организовать и тем более нанести эти удары. Тем не менее командующий Западным фронтом в целях осуществления директивы №3 приступил к организации контрудара по сувалкинской группировке противника. В 23.40 минут он начал переговоры по «бодо» с генералом Болдиным, находящимся в штабе 10-й армии:
«Павлов: Познакомились ли с обстановкой и какие решения приняли?
Бодцин: С обстановкой ознакомился...
Павлов: Выслушать приказ: Вам надлежит организовать ударную группу в составе корпуса Хацкилевича плюс 36-я кд, части Мостовенко и нанести удар в общем направлении Белосток, Минск, южнее Гродно с задачей уничтожить противника на левом берегу р. Неман и не допустить выхода его частей в район Волковыск, после этого вся группа перейдет в подчинение Кузнецова В.И. Это ваша ближайшая задача. Возглавьте ее лично. Голубеву передайте занять рубеж Осовец, Бобр, Визна, Бельск и далее на Клещеле. Все это осуществить сегодня за ночь, организованно и в быстрых темпах, особо обратить внимание, чтобы хозяйство начальника артиллерии фронта не осталось в Червонном Бору. У меня все.
Болдин: Из Червонного Бора вся артиллерия была вывезена и участвовала в боях.
Павлов: Приступайте к выполнению данного мною задания».
7 июля 1941 г. следователь спросит генерала Павлова:
— Какие вы как командующий фронта сделали выводы из исхода первого дня боя?
— Из результатов первого дня боя я сделал следующий вывод, что против центра 10-й армии дерется по преимуществу пехота и что наша пехота успешно отбивает все атаки противника. На правом фланге против Кузнецова, в направлении на Сапоцкин введены тяжелые танки противника, которые не пробиваются 45 мм артиллерией и что противник за этими танками ввел свою пехоту, поломав нашу оборону. На правом же фланге у Кузнецова был разгромлен весь полк крупной механизированной частью противника, пришедшего с севера из Литвы в составе: 2-3 мехдивизий и 2-3 мотодивизий. Это заставило меня очень сильно опасаться за возможность разворота удара этой механизированной частью в общем направлении на Лида.
— Какие меры вами были приняты, как командующим, для предотвращения прорыва фронта? — звучит из уст следователя более конкретный вопрос.
— На правом фланге мною было указано 3-й армии, используя атаку 11-го мехкорпуса в направлении Сапоцкин, частям 85-й дивизии этой же армии занять второй оборонительный рубеж западнее Гродно на Суховоло, фронтом на север. Потрепанные части 56-й дивизии я приказал Кузнецову собрать, поставить на правый берег реки Неман и оборонять Гродно и направление на Лида.
Почувствовав удар из Литвы, я приказал командиру 21-го стрелкового корпуса (штаб в Лиде) занять оборонительный рубеж западнее Лида противотанковой бригаде, северо-западнее — 17-й стрелковой дивизии, дабы удержать рубеж для того, чтобы выиграть время и дать возможность 37-й и 24-й стрелковым дивизиям сосредоточиться в районе северо-западнее Лида и обеспечить правый фланг от удара из Литвы с направления Ораны, войдя в связь с литовскими частями, что командиром 21-го стрелкового корпуса и было выполнено, но никаких частей в районе Ораны им найдено не было...
Но что еще мог сказать Павлов, если все командование фронта, имея весьма скудные и отрывочные данные об обстановке, в первой половине дня 22 июня никаких кардинальных решений не принимало. «Все отданные штабом округа распоряжения носили частный характер и были направлены главным образом на ускорение выдвижения войск из глубины округа. Причинами незнания обстановки являлись отсутствие авиационной разведки и связи с агентурной разведкой, перерыв проводной связи с войсками связи с войсками, неумение наладить радиосвязь и связь подвижными средствами и самолетами с армиями, которые к тому же сами не имели исчерпывающих данных об обстановке. (...)
На моральном состоянии наших войск, кроме первых ошеломляющих ударов врага, отрицательно сказался беспорядочный отход одиночек и групп невооруженных рабочих и разных строительных подразделений из Брестского укрепленного района, которые сеяли панику и распространяли слухи о просочившихся в наш тыл автоматчиках, о выброшенных десантах, об обходе наших войск на флангах, об окружениях и т.п. Тем не менее отходившие войска старались зацепиться за любой более или менее подходящий рубеж. Но сил и необходимой организованности для решительного отпора наступившему противнику не хватало, и отход продолжался (Л.М. Сандалов)».
К исходу 22 июня полных данных о противнике и своих войсках не имелось ни в штабе фронта, ни в штабах армий.
«О действительном положении частей и размерах понесенных ими потерь не знали даже командиры соединений», — вспоминал
Сандалов. Что же мог сказать командующий, если уже 22 июня, в первый день войны, правый фланг 3-й армии Кузнецова был глубоко охвачен войсками 3-й танковой группы врага. А между Северо-Западным и Западным фронтами образовался разрыв шириной до 130 км. В этот разрыв устремились танковые части противника и к вечеру 23 июня продвинулись в глубь нашей территории до 120 км.
Не менее тяжелая обстановка сложилась и на левом фланге Западного фронта. Там десять дивизий противника (в т.ч. четыре танковые) в первом эшелоне и 2 пехотные, 3 моторизованные и танковые дивизии успешно атаковали четыре советских дивизии 4-й армии (не развернувшихся).
Вечером 22-ю передовые танковые части противника взяли Кобрин, продвинувшись на советской территории на глубину до 60 км.
Угроза глубокого охвата танковыми соединениями противника обоих флангов Западного фронта обозначилась к исходу первого дня войны. Командующий фронтом и его штаб по известным причинам вскрыть эту угрозу не смогли.
Так завершился роковой для нашей страны день 22 июня 1941 г.
В этот день писатель Илья Эренбург написал: «На стенах древнего Парижа в дни немецкой оккупации я часто видел надписи: “Гитлер начал войну, Сталин ее кончит”. Не мы хотели этой войны. Не мы перед ней отступили. Фашисты начали войну. Мы ее кончим — победой труда и свободы. Война — тяжелое, суровое дело, но наши сердца закалены. Мы знаем, какое горе принес фашистский захватчик другим народам. Мы знаем, как он останавливается, когда видит достойный отпор. Мы не дрогнем, не отступим. Высокая судьба выпала на нашу долю — защитить нашу страну, наших детей и спасти измученный врагами мир. Наша священная война, война, которую навязали нам захватчики, станет освободительной войной порабощенной Европы».
4. ДЕВЯТЬ ДНЕЙ ЗАПАДНОГО ФРОНТА
Самой мощной армией Западного фронта считалась 10-я армия, находящаяся в Белостокском выступе. Два стрелковых корпуса (1-й и 5-й (четыре дивизии) и 113-я стрелковая дивизия составляли первый эшелон армии. Во втором эшелоне находились 6-й мехкорпус (той дивизии), менее мощный 13-й мехкорпус (три дивизии), 6-й кавкорпус (две дивизии), 155-я отдельная стрелковая дивизия, 6-я противотанковая артбригада и Осовецкий укрепрайон. Всего в 10-й армии насчитывалось 6 стрелковых, 4танковые, 2 моторизованные и 2 кавалерийские дивизии. Командовал армией генерал-майор К.Д. Голубев.
Константин Дмитриевич Голубев родился в 1896 г. в г. Петровске, ныне Саратовской области. В армии с 1915 г., поручик, командир роты на Юго-Западном фронте.
В Красной Армии с 1918 г. Окончил школу прапорщиков (1916 г.), Военную академию им. М.В. Фрунзе (1926 г.), КУВ-НАС (1929 г.) (Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава. — Примеч. ред.), Академию Генштаба (1938 г.).
В годы Гражданской — командир взвода, роты, полка. В двадцатые — командир полка, с 1928 г. начальник штаба 29-й стрелковой дивизии, с 1929 г. начальник Московской Объединенной военной школы ВЦИК. С 1933 г. командир 22-й стрелковой дивизии. С 1939 г. старший преподаватель Военной академии им. М.В. Фрунзе, с марта 1941 г. командующий 10-й армии БОВО.
3-я армия Западного фронта занимала северный фас Белостокского выступа и район Гродно. В ее первом эшелоне располагался 4-й стрелковый корпус (две стрелковые дивизии), а во втором — 85-я стрелковая дивизия и 11-й механизированный корпус в стадии формирования (три дивизии). В резерве армии находились 24-я стрелковая дивизия и 7-я противотанковая артбригада. Также ей подчинялись войска 68-го Гродненского УРа. (укрепрайона. — Прим. ред.)
