– Ну, не врал, а просто хотел сказать девушке приятное. – Миша легонько подергался, проверяя цепкость начальственных пальцев. Да уж, геккон со своими присосками отдыхал, вырваться от Донецкой было невозможно.
– Да уж. Получилось у тебя! – рявкнула тихим шепотом Светлана Петровна и требовательно прищурилась: – Имей в виду: у моей дочери есть более приличная партия!
– Рад за нее, – искренне оживился Михаил.
– Вот именно. Сиди и радуйся. И не вздумай больше подбивать клинья к моей девочке, бизнесмен! – Последнее слово она выплюнула с непередаваемым презрением и наконец отступила.
Миша был счастлив. Надо же, одним ударом двух зайцев! И от ненормального семейства Донецких отделался, и проверил на Гале свои чары. Чары действовали. Значит, есть на что надеяться.
* * *
– Пупсик, почему ты все время работаешь? – обижалась Камилла, увиваясь вокруг мрачноватого Егора. – С тех пор как я уволилась, у тебя там какой-то вечный аврал. Нельзя столько пахать, когда дома тебя ждет красивая девушка! И кстати, хватит уже снимать мне эту халупу. Я хочу жить у тебя.
– Я обещал маме, что жить у меня будет только мать ее внуков, – простодушно ответил кавалер, налегая на ужин.
Обычно его простодушие в сочетании с подобной информацией действовало на девушек обескураживающе. Камилла не стала исключением.
Отчего-то все они рано или поздно начинали намыливаться замуж. Почему, спрашивается, нужно считать секс поводом для свадьбы? Естественное физиологическое действо, не имеющее ничего общего с дальнейшими жизненными планами. Женщина всего лишь доставляет ему удовольствие – своим обществом, адреналином, капризами и примирениями. Точно так же какие-то женщины готовят ему еду в ресторане – и это тоже удовольствие. Удовольствие – приятная услуга, по сути. Но ведь никто же не ждет, что он женится на поварихе из кафе, массажисте, водителе или парикмахерше! Так почему он должен отдавать руку и сердце кому-то из череды обслуживающих его женщин. Он пользуется ими, они – его кошельком. Бартер. Никто никому ничего не должен. С точки зрения Егора все вполне логично. Но девицы категорически не видели логики. Они были уверены, что должен! Обязан! Словно он лишал их невинности и теперь по диким законам средневековья обязан был сохранить честь семейства.
К его удивлению, Камилла не стала устраивать сцен. Пожав точеными плечиками, она лишь согласно кивнула, словно обдумав сказанное:
– Наверное, это правильно.
Егор даже жевать перестал. Как, она не будет топать ногами и орать, что с детства мечтала стать матерью его детей? Что хочет стать хранительницей очага в его многокомнатной квартире, а также особнячке за городом? Да все они путают очаг с кошельком! Это давным-давно знает любой половозрелый мужчина. Камилла не навязывалась. А он уже собирался ее заменить. Может, что-нибудь почувствовала?
Но долго размышлять над душевными терзаниями своих пассий Егор не любил. У каждого свои проблемы.
Услышав, что мать будущих детей Егора и она – это, оказывается, разные люди, Камилла изумилась. Столько времени потрачено зря. Столько усилий впустую. А ведь она не просто завоевывала Егора, она его любила! И как тут не вспомнить поговорку про волка, которого сколько ни корми, а он все равно в лес смотрит…
Ну, ничего. Еще не вечер.
Утром, когда Егор уехал на работу, Камилла позвонила Саше.
Развод никак не повлиял на их отношения. Более того, между бывшими супругами возникло подобие дружбы, едва они оба поняли, что созданы не друг для друга, и перестали изводить себя и партнера придирками. Правда, Камилле дружить было проще, поскольку она ушла, а не от нее ушли. Она чувствовала себя морально более устойчиво, в то время как Саша болтался в эмоциональном вакууме, скатываясь в депрессию. И с женой было плохо, и без жены оказалось не лучше. Он даже стал подозревать, что ошибся, так легко разорвав семейные узы. Если бы Камилла вернулась к нему хотя бы на пару вечеров, прибрала в квартире, приготовила что-то вкусное или даже невкусное, да пусть бы просто пощебетала в этом опустевшем склепе, ему, наверное, стало бы легче.
– Если тебе нужно, чтобы кто-то щебетал, купи канарейку, – отреагировала она на Сашину идею. – В наше время тотального дефицита приличных мужиков ты не самый худший экземпляр. Скажу больше: к тебе должна стоять пусть небольшая, но очередь из претенденток на вечерний щебет. Женщины нынче не особо высоко себя ценят, поэтому соглашаются на вакансию домработницы за еду и постель. А ты еще порядочный, честный и симпатичный. Демпингуй! Рынок невест у твоих ног. Не сиди сиднем, ищи что-нибудь приличное.
– Тебе легко давать советы. Если я такой замечательный, то что же ты к своему кошельку олигархическому сбежала? – ворчал Саша.
Ее снисходительного тона оказалось вполне достаточно для того, чтобы понять – все он сделал правильно. И если бы Камилла вернулась не на пару дней, а на неделю, он бы снова взвыл и стал сам подыскивать ей очередного олигарха. Быть мужем красивой женщины – непосильная задача для простого кандидата наук. Это напоминает попытку скромного бюджетника купить какой-нибудь дорогущий «Порше», попользоваться какое-то время, замирая от восторга и счастья, а потом осознать, что у него нет средств на содержание шедевра буржуазного машиностроения.
– Я не говорила, что ты замечательный. Но ты вполне мог бы составить счастье какой-нибудь приятной девушке. У меня, кстати, есть одна незамужняя подруга. С высшим образованием и нетребовательная.
– Ты меня пристроить решила? – обиделся Саша. – И что означает «нетребовательная»? Звучит оскорбительно.
– Ты стал слишком впечатлительным, – посетовала бывшая супруга, усмехнувшись. – Это от одиночества. Или от старости. Да, я хочу тебя пристроить. Мы в ответе за тех, кого приручили.
– Спасибо! – воскликнул бывший муж. – Я сейчас почувствовал себя описавшимся щенком.
– Не за что, – промолвила Камилла. – Так вот, у меня есть на примете очень хорошая девочка.
– Да-да, я уже усвоил. Это которая нетребовательная. Вероятно, идеал для такого недоразумения, как я. При ней можно ковыряться в носу, есть руками, ходить в разных носках и не отдавать ей зарплату, потому что она страшная, как моя жизнь.
– Не психуй. – Камилла кротко вздохнула. – Она очень даже приятная. Я с ней на выставке познакомилась. Она то ли художница, то ли писательница. В общем, из мира искусства. Утонченная и возвышенная, а не какое-то там убожество, которое ты нафантазировал.
– Да уж, судя по тому, что ты озвучила, это какой-то проходной персонаж, с которым ты общалась от силы пять минут. И тебе не страшно отдавать меня неизвестно в чьи руки?
