Читаем без скачивания Когда закроется священный наш кабак - Лоуренс Блок

Я прошелся по другим комнатам второго этажа. В той, что служила, по-моему, гостиной, на радиоприемнике стояли фотографии в серебряных рамках. Здесь была стандартная свадебная фотография: Томми в смокинге, невеста в белом с бело-розовым букетом. На фотографии Томми был худым и невероятно молодым. Он щеголял с короткой стрижкой, которая выглядела дико в 1975-м, особенно в сочетании со свадебным костюмом.

Маргарет Тиллари — когда делалось фото, она могла быть еще Маргарет Вэйленд — была высокой женщиной с уже тогда твердыми чертами лица. Я смотрел и пытался представить ее старше. Она, наверное, набрала несколько фунтов за эти годы. Большинство людей не становятся стройнее с годами.

На других фотографиях были люди, которых я не знал. Думаю, родственники. Я не заметил ни одной фотографии сына, о котором мне рассказывал Томми.

Одна дверь из гостиной вела в платяной шкаф, другая — в ванную, третья открывалась на лестницу, идущую на третий этаж. Наверху была спальня, из окна открывался замечательный вид на парк. Я вытянулся в кресле, спинку и сиденье которого покрывала кружевная накидка, и стал наблюдать за движением по Колониал-роуд и за бейсбольной игрой в парке.

Я представил, как здесь сидела тетя и смотрела на мир через это самое окно. Если я и слышал ее имя, то не запомнил его, а ее портрет сложившийся в моем воображении, представлял собой этакую типичную тетушку — своеобразная смесь различных незнакомых мне женских лиц с фотографий и каких-то черт моей собственной тети. Она уже давно умерла, это безымянная, придуманная мной тетя, умерла и ее племянница, и скоро этот дом будет продан и в нем поселятся другие люди.

Ну и работенка будет: выносить отсюда барахло, оставшееся от Тиллари. Тетина спальня и ванная комната занимали переднюю треть последнего этажа; остальное пространство было отдано под склад, чемоданы и картонные коробки были сложены под наклонной крышей вместе с отслужившей свое мебелью. Что-то было завешено тканью, что-то нет. Но абсолютно все покрывал слой пыли, пылью был полон воздух.

Я вернулся в спальню тети. Ее одежда до сих пор лежала в комоде и шкафу, а туалетные принадлежности заполняли аптечку в ванной. Гораздо проще оставить все на месте, если дополнительное пространство не нужно.

Я подумал: а что тогда мог вытаскивать Херрера? Ведь именно благодаря этой работе он попал в дом Тиллари — вывозил на тележке лишние вещи после смерти тети.

Я снова сел в кресло. Я нанюхался пыли наверху, уловил запах одежды старой женщины, но в носу по-прежнему стоял аромат ландышей, перебивающий все остальное. Мне он уже надоел, и я хотел бы перестать его чувствовать. Мне казалось, что меня больше преследует воспоминание об этом аромате, чем он сам.

В парке напротив двое мальчишек играли в «собачки», а третий мальчик тщетно бегал между ними взад-вперед, пытаясь поймать потрепанный мяч. Я наклонился вперед и оперся локтем о радиатор, наблюдая за ними. Я устал от этой игры гораздо раньше, чем они сами. Встав с кресла, я прошел через комнату и спустился вниз на первый этаж.

Я как раз стоял в столовой, размышляя, есть ли у Томми дома выпивка и где он может ее держать, и тут вдруг кто-то прочистил горло в паре ярдов[24] от меня.

Я замер.

Глава 11

— Да, — произнес кто-то, — я так и думал, что это ты. Почему бы тебе не присесть, Мэтт. Ты белый, как привидение. Или словно увидел привидение.

Я не мог выдавить из себя ни слова. Я обернулся, все еще не решаясь выдохнуть, но я знал этого человека. Он сидел в полумраке комнаты, расположившись в мягком кресле. Верхние пуговицы его рубашки с короткими рукавами были расстегнуты, пиджак свисал с подлокотника кресла, а из его кармана торчал кончик галстука.

— Джек Диболд, — выдохнул я.

— Он самый, — ответил Джек. — Как поживаешь, Мэтт? Хочу сказать, что из тебя получился бы худший в мире вор-домушник. Ты топал по дому, словно кавалеристская лошадь.

— Ты перепугал меня до смерти, Джек.

Он тихо рассмеялся.

— А что мне было делать, Мэтт? Мне позвонил здешний сосед, сказал, что в доме горит свет, ну и так далее и так далее. А так как я оказался рядом да еще взялся за это дело, то пришлось приехать. Я так и подумал, что это ты. Мне недавно звонил парень из шестьдесят восьмого участка и упомянул, что ты чего-то копаешь для этого придурка Тиллари.

— Тебе звонил Ньюмен? Ты сейчас работаешь в бруклинском отделе по расследованию убийств?

— О, уже какое-то время. Я получил повышение, черт, прошло уже два года.

— Мои поздравления.

— Спасибо. В общем, я приехал, но не был уверен, что это ты, и не захотел тащиться вверх по лестнице. Поэтому я решил, что пусть для разнообразия Магомет пойдет к горе. Я не хотел тебя напугать.

— Черта с два, не хотел.

— К тому же ты вошел в эту комнату практически следом за мной, так забавно было за тобой наблюдать. Что ты сейчас искал?

— Сейчас? Пытался узнать, где он держит спиртное.

— Ну, тогда не хочу тебя останавливать. Найди уж заодно и пару стаканчиков, раз занялся этим.

В буфете в столовой стояли два хрустальных графина. Согласно маленьким серебряным этикеткам у горлышка это были скотч и ржаное виски. Но без ключа из серебряных футляров их было не достать. В средних ящиках буфета лежали скатерти и салфетки, справа — стеклянная посуда, слева — бутылки виски и ликеры. Обнаружив четвертушку «Уайлд Тёрки» и пару стаканов, я продемонстрировал бутылку Диболду. Он согласно кивнул, и я налил нам выпить.

Джек Диболд был крупным мужчиной, на пару лет старше меня. У него стало заметно меньше волос с тех пор, как я видел его последний раз, к тому же он располнел, но он всегда был крупным. Он некоторое время смотрел на свой стакан, потом поднял его в приветственном жесте и сделал глоток.

— Хорошая штука, — сказал он.

— Неплохая.

— Что ты здесь делаешь, Мэтт? Ищешь улики? -он сделал ударение на последнем слове.

Я покачал головой.

— Нет. Пытаюсь прочувствовать ситуацию.

— Ты работаешь на Тиллари?

Я кивнул головой.

— Он дал мне ключ от дома.

— Черт, да мне все равно, даже если бы ты спустился сюда через дымоход, как Санта-Клаус. Что он хочет, чтоб ты для него сделал?

— Нашел доказательства, что он чист.

— Чист? Да этот придурок уже настолько чист, что сквозь него видеть можно. Мы ничего не собираемся на него вешать.

— Но вы считаете, что это он сделал.

Джек мрачно посмотрел на меня.

— Я не думаю, что это сделал он, в том смысле, что не он всадил в нее нож. Мне бы очень хотелось свалить все на него, но у него алиби получше, чем у какого-нибудь мафиозного дона. Он был на людях со своей девчонкой, его видели тысячи людей, и при этом у него есть оплаченные счета из ресторанов. — Он выпил оставшееся виски из стакана. — Я думаю, что он ее заказал.

— Нанял их, чтобы убить ее?

— Что-то в этом роде.

— Но они ведь не профессиональные киллеры, верно?

— Черт, конечно, нет. Круз и Херрера — рядовые члены синдиката Сансет-парк. Убивает специалист.

— Но ты думаешь, что он их нанял?

Он подошел и забрал у меня бутылку, потом налил себе еще полстакана.

— Он все организовал, — сказал Джек.

— Как?

Он раздраженно покачал головой.

— Жаль, что мне не удалось первым допросить тех парней. Когда ребята из шестьдесят восьмого нагрянули с обыском, они еще не знали, откуда эти вещи. А когда я взялся за этих пуэрториканцев, с ними уже поговорили в участке.

— И?

— Поначалу они все отрицали. «Я купил все на улице». Ну ты знаешь, как они обычно говорят.

— Конечно.

— Потом сказали, что ничего не знают об убитой женщине. Просто бред сивой кобылы. Они говорят одно, потом меняют свои показания. Либо их показания становятся бессмысленными, — конечно, они все знали, ведь об убийстве было написано в газетах и по телевидению сообщалось. Следующая их версия состоит в том, что во время ограбления никакой женщины не было, и, наконец, они говорят, что вообще не поднимались выше первого этажа. Все это мило, но их чертовы отпечатки оказались на зеркале в спальне, на поверхности комода, да и на других вещах.

— Вы нашли в спальне их отпечатки? Я этого не знал.

— Может, мне не стоило всего этого говорить. Да только я не вижу, что бы это могло изменить. Да, мы нашли отпечатки.

— Чьи? Херреры или Круза?

— Какая разница?

— Я считаю, что Круз убил ее.

— Почему он?

— Из-за его прошлого. К тому же он носил с собой нож.

— Выкидной нож. Женщина была убита другим.

— О?

— То, чем она была зарезана, имело лезвие в шесть дюймов длиной и два — два с половиной дюйма шириной. Что угодно. Очень даже похоже на кухонный нож.

— Но вы его не нашли.

— Нет. У них в кухне полно всяких ножей, два разных набора. Когда живешь в доме двадцать лет — ножи накапливаются. Тиллари не смог сказать, пропал ли хоть один. В лаборатории просмотрели те ножи, что мы нашли, но крови на них не обнаружили.