Читаем без скачивания Бегство от Бессмертия - Алекса Марина

Уступая мне в скорости и силе, он прекрасно владел приемами ментальной защиты, и, закрываясь от моих атак, твердил:

– Дельфина, остановись! Первой должна быть только человеческая кровь! Ты высшая! Соберись!

– Где? – я была готова броситься на Гаюса и пить его кровь. Подоспевший Аякс вмешался в схватку, закрывая собой господина, он пропахал внушительную борозду в кустарнике.

– Где? – Яд, заполнивший рот мешал говорить.

Гаюс показал на восток: – Не далеко.

И, правда, запах человеческого жилья, скота и среди них восхитительный запах человека. Желудок снова требовательно ожил и застучал молотками.

Скорее… Мы появились в деревне в середине ночи, люди уже спали. Я замерла перед дверью хижины, на которую указал Гаюс:

– Дельфина, просто зайди и поешь.

Меня не нужно было просить дважды, в голове моей давно стук сменился барабанным боем, а желудок затопило моим ядом вместо крови, пересохло горло, онемели десны, запульсировала кровь в висках, а кончики пальцев стали зудеть, посмотрев на них, я поразилась длине ногтей.

Я ворвалась как ураган, ничего не соображая, чувствуя только запах, от которого мучительно зачесались зубы, и все тело налилось мощью. И если бы передо мной сейчас была выстроена каменная стена, я в считанные секунды стерла бы ее в порошок. Кровь!

Молодой мужчина не успел даже проснуться, как я прокусила ему шею и ввела яд, который его мгновенно парализовал, и сразу набросилась на его подругу. У нее была нежная, чуть сладковатая кровь, выпив ее до капли (а Вампирский закон требовал забирать всю кровь у человека, если не планировалось увеличение числа вампиров) я снова принялась за мужчину. Его сильная, терпкая кровь наполнила меня до краев. Я начала постепенно приходить в себя, глядя на то, что несколько минут назад было живыми людьми. Обескровленные, они выглядели уставшими и бледными в свете луны, но все равно были мне симпатичны. И, что бы их тела не валялись на холодном полу, я положила их вместе на кровать, как и застала, когда ворвалась к ним. Теперь они лежали под старым одеялом спокойные и расслабленные, как будто продолжая свой сон.

– Благодарю, – я встала и вылетела в раскрытую дверь. Мои провожатые меня уже ждали и мы, молча, полетели домой.

Теперь я полностью стала вампиром. И не страдала по этому поводу, человеческая кровь грела меня, и в этой крови еще ждало меня воспоминание о любви этих двух людей, покоившихся сейчас на своем супружеском ложе. И ощущение этой любви я получила от них вместе с кровью, на правах вампира Высшего уровня. И пока их кровь питала меня, передо мной как в кино проходили эпизоды их взаимоотношений, первый взгляд, первый поцелуй, свадьба… А осознав это, я поняла силу «чистой крови», кровь жертвы – это информация, которую несет в себе человек, а владея информацией можно подчинить себе любого.

Вампиры с чистой кровью, это закрытая дверь, в которую ни кто не войдет без приглашения, но сам он может повелевать всеми в силу своего могущества и знаний, им же не может управлять ни кто! И чем дольше живет вампир, тем больше он питается, тем больше получает информации.

И тут я вспомнила свою инициацию и Филиппа, я пила его кровь и тут же во мне стали проявляться воспоминания от чужого лица, Ядвига смеющаяся на маленьким мальчиком, протягивающим ей цветок, Аарон в одежде другого века… Эти воспоминания не принадлежат мне, это жизнь Филиппа и я не имею права вторгаться в нее. О чем он думал, когда предлагал мне свою кровь! Хватит, мощным усилием я запечатала этот сосуд. Навсегда!

***

Начались мои вампирские будни. Днем я мало появлялась на улице, все больше ночью И питалась теперь вместе с семьей. Места для охоты назначали главы кланов по своим гастрономическим и экономическим предпочтениям. С разрешения Гаюса, мне достался дом в левой части деревни. Из дома пахло овсяными лепешками, молоком, а еще молодостью и силой. Сородичи еще окружали деревню, а я уже притаилась за стволом бука, оглядывая двор. Из дома вышел молодой мужчина. Я втянула воздух, то, что нужно, молодой, здоровый, много сильной крови, больше не понадобится ни кого убивать. В отличие от моего братца, который пил кровь только молодых женщин, я предпочитала молодых мужчин. Во-первых, они не визжат, если выйдет осечка или отвлечешься, во-вторых, у них кровь самая сильная, меньше эмоций, больше знаний. Особенно хороша кровь бродячих циркачей или эскулапов. Они постоянно на вершине своей профессии, в действии, в общении с другими людьми, а это дополнительные информация.

Сегодня мне повезло, попался молодой и очень сильный мужчина, крепкого телосложения. Мне хватит его одного.

Он вывел из конюшни кобылу и начал ее седлать. Одним прыжком очутилась у него за спиной. Высокий, немного сутулый, с крепкими руками, покрытыми золотистыми волосками, длинные желтоватые волосы заплетены в косицу, перевязаны тонким шнурком. Бреясь, он поранил кожу, и запах свежей крови тонкой ниточкой вился в воздухе, возбуждая мой и без того разыгравшийся аппетит. Он что-то нашептывал животному, затягивая под брюхом ремень.

Внешне я не была похожа на демона ночи, высокая, изящная блондинка, в бордовом платьице, с улыбкой скорее извиняющейся, чем с агрессивной. Кашлянула, чтобы привлечь его внимание.

Он удивленно повернулся и уставился на меня бледными серо-голубыми глазами:

– Ты кого-то ищешь, красавица? – он недоуменно оглядел двор, не понимая каким образом, гостья проникла сюда.

– Тебя, – прошептала я делая маленький шажок ему навстречу. Голод терзал меня, застилая глаза. Я облизнула губы, представляя, как мои клыки войдут в пульсирующую под напором крови, кожу у левого уха. Этот незагорелый участок кожи дразнил меня.

У мужчины изменилось выражение глаз, он распрямился и растекся по мне маслом:

– Меня? – переспросил он, – Меня? По его телу быстрее побежала кровь, собираясь ниже пояса и принимая в себя порцию гормонов.

Что ж от этого вкус крови только улучшится. Я подошла почти вплотную. Вдруг кроткий вскрик прозвучал справа. Мадлена получила мальчишку. Слева по ушам ударил женский визг.

– Садист чертов, – поморщилась я, братец не может без представлений. Моя жертва, уже протянувшая ко мне руки, побледнела и попятилась, натыкаясь на кобылу, которая, почувствовав хищника, встала на дыбы и понеслась по двору. Деревню заполняли предсмертные крики. Охота началась. Я выбросила руку с выстрелившими когтями. Мужчина рванулся к амбару, про который мечтал минуту назад, оставив у меня в руках кусок рубахи, но он зря старался. Мне не хотелось питаться на улице, амбар меня полностью устраивал, и дождавшись, когда двери амбара захлопнуться, я провалилась туда через крышу прямо на жертву, прижав ее к полу. Пойманный забился и закричал. Ну, вот, все испорчено, кровь, насыщенная страхом, потеряла всю сладость.

– Ш-ш-ш! Не кричи, я тебя не трогаю, – нежно промурлыкала я, пряча клыки и обольстительно улыбаясь.

Кричать он перестал, но не прекращал попыток, вырваться. Тогда, поймав бегающий взгляд, обняла его и коснулась губами виска:

– Ты хотел побыть со мной наедине, не правда ли? Я тебе нравлюсь, ты мне тоже.

Его взгляд поплыл, а я легкими поцелуями спускалась все ниже и ниже, лизнула пораненную щеку. Его страх проходил, и убаюканный мужчина расслаблялся в моих руках.

– Все хорошо, сейчас мы будем вместе, – прошептала я в последний раз, – Пора!

Кровь достигла нужной консистенции и призывно бежала в дюйме от моего носа. Нежный поцелуй, и яд смешался с кровью, унося сознание жертвы в другой мир. Кровь же с силой вырвалась из узких тоннелей его тела и ароматной волной понеслась мне в желудок…

***

…А потом, обратно. Мое тело сотрясали спазмы, я подскочила, как ужаленная, уронив стул.

– Некрасова, что с тобой? – Александра Михайловна, преподаватель по истории искусств смотрела на меня с испугом, и не только она. Вся группа, оторвавшись от конспектов и ноутбуков, буравила меня глазами. Настя и Егор с испугом, Нефедов и Зарина с издевкой. Новый спазм желудка напомнил мне о порции выпитой крови, заставил меня броситься к двери:

– Можно мне… простите… я выйду…– на ходу бормоча хлопнула дверью. До туалета успела, благо сейчас середина пары, и коридор был пустой. Склонившись над унитазом, периодически кланяясь, я бормотала:

– Боже мой, чудовище, монстр, готовить человечину, как котлету, добавляя вместо специй слова и яд, чтобы довести до нужной консистенции.

Мне было плохо, руки дрожали, ноги подгибались, в голове сквозь туман слышался звон. Ага, этот звон реальней, перемена. Я вывалилась из кабинки и попала в дружеские объятья Наськи и Королевы Марго.

– Юлька, что с тобой, тебе плохо, ты бледная! – затараторили они разом.