Развитие вширь
Империя возникает, как продвижение вширь чьего-то передового опыта.
Даже опережая соседей, можно продолжать и дальше развиваться вглубь, стараться получить все больше и больше с той же самой территории. А можно было развиваться и вширь, нести в другие земли уже достигнутое.
Если вокруг лежат пустые земли, их можно просто занять, и поселиться на них. Пустых земель на Земле нет уже несколько десятков тысяч лет. Но есть земли, которые кажутся пустыми. Для русских пустой казалась Сибирь — огромные пространства, и даже в самых удобных местах нет ни одного хлебного поля! Даже на самой тучной речной пойме не посажены ни капуста, ни репа! Не мычит скот в березовых колках, не пылит деревенское стадо, да и самих деревень в русском понимании нет. Нет и дорог, по которым коровы могли бы пылить, возвращаясь домой.
Для жителей Сибири страна вовсе не казалась пустой или мало освоенной. Ни один кочевник никогда не признал бы землю пустой или брошенной только потому, что на ней люди работают не так интенсивно, освоили ее не так зримо, как привыкли к этому земледельцы.
При виде земель Поволжья, Предуралья и Сибири русские качали головами, — какая богатая страна и как плохо она устроена, «неправильно» используется.
Но точно так же смотрели на роскошные почвы Мексики испанские завоеватели, на черноземы Южной Африки буры, на лиственные леса долины Гудзона — французы.
С тем же чувством американский колонист направлял свой фургон через колышащиеся под ветром травы прерий Великих Равнин, а римляне искали на Дунае места для новых колоний. Америка для англичан казалась мало населенной, а земля — неаккуратно обработанной.
Точно так же воспринимали Британию римляне полтора тысячелетия назад.
Имперские народы всегда чувствовали себя вправе нести достигнутый уровень развития соседям. Чувствовали себя вправе воевать и завоевывать.
Империя — дитя завоевания
Империя рождается там, где есть большое военное превосходство. Римские легионы несли огонь и смерть галлам, дакам, иберам, гарамантам, сирийцам, иудеям, германцам. А они не могли ничего сделать.
Судьба всех империй одинакова.
Сначала несколько веков идет «собирание» и «устроение» земель. В это время строители империи не сомневаются в своем превосходстве, в своем праве строить империю. Совершаются светлые подвиги, и для потомков поведение предков становится образцом. В эпоху подъема Великого Рима Муций Сцевола положил правую руку на факел: галлы угрожали ему пытками. Муций Сцевола наглядно показал им, что не боится ни галлов, ни пыток.
Империя построена, она уже не в силах распространяться дальше. И следует короткий взрыв, культурный расцвет. Да, короткий! Редко когда расцвет продолжается больше, чем век или два! Расцвет империи прекрасен и удивителен. Этот расцвет будут вспоминать спустя века и поколения, как «классический» период истории. Это будет однажды взятая вершина, эталон культурной жизни. В эпоху культурного расцвета придут те, чье творчество сделается образцом. Предки были, может быть, и не глупее — но у них не было таких возможностей. Потомки будут не хуже — но место на культурном Олимпе уже занято.
Классические периоды в жизни империй сияют, как звездные часы человечества. Афины VI–V вв. до Р. Х. — «век Перикла». Рим от Юлия Цезаря до времен первых Антонинов. Франция XVIII в. Россия XIX — начала XX вв. Попробуйте вынуть любую из этих глыб из здания современной цивилизации... Попробуйте — и здание обрушится.
Это грустно, но факт: длятся классические периоды недолго. За коротким ярким взлетом приходит долгий серенький упадок, сумерки классического периода. Рим поднимался от времен первых царей-рексов примерно пять веков. Два века длился расцвет, когда империя сияла, словно солнце, когда слово римских императоров было непререкаемым, римские купцы проникали в Центральную Азию и в Китай, и никому не приходило в голову, что все это может легко рухнуть.
С III в. наступили сумерки империи. Вдруг оказалось, что Италия надорвалась, строя империю. Италия больше не может поставлять нужное число легионов. «Солдатские императоры» с Дуная, из Африки или из Галии стали захватывать корону императоров и играть ею, как хотели.
Еще более зловещее явление — выяснилось, что народы империи больше не хотят подчиняться ее Центру. Части империи больше не нуждаются в целом, они могут жить самостоятельно. Империя начинает разваливаться, в нее вторгаются пришельцы, которых легко отбили бы еще сто лет назад. В V в. Западной Римской империи не стало.
На примере Великого Рима и его наследников хорошо видно, как и почему обрушиваются империи. Неизбежно наступает день — завоеванные народы становятся не менее развитыми и сильными, чем завоеватели. Достигнув такого же уровня развития, как и завоеватели, народы перестают нуждаться в империи. Да и освободиться им уже нетрудно.
А народ завоевателей слабеет, потому что пока он строил империю, другие развивались быстрее него. Для строительства империи необходимо совершение усилий, трата сил, времени и энергии, даже человеческих жизней для завоеваний и удержания завоеванного. Получается, что общество, строящее империю, платит возможностями собственного развития вглубь. А подданные империи начинают обгонять в развитии метрополию.
Насилие и соблазн
Завоеванные народы сначала воюют с империей. Но очень быстро сыновья этих народов начинают сами участвовать в ее строительстве. Эллины, даки и египтяне быстро становятся вполне лояльны к Риму, они сами участвуют в войнах за его расширение. Галлы, иберы и бритты даже утрачивают родные языки, и переходят на латынь.
Для объяснения причин этого надо понять, что империя строится не только насилием, но и соблазном.
Ни один народ не стремится подчиниться завоевателю. Но есть и соблазн. Имперский народ знает и умеет то, чего не знают и не умеют другие. Он несет соблазн более высокой культуры. Насилие без соблазна — бесплодно. Но и без насилия мало кто примет соблазн добровольно.
В века строительства Римского государства римская армия была сильнее не только любого противника, но и любой возможной коалиции всех врагов Рима. Пойди против Рима одновременно все народы Средиземноморья — победил бы Рим. Империя объединяла силой, могучей поступью легионов, с которыми никто не мог бороться.
Рим был настолько сильнее соседей, что воевать ему сделалось выгодно — слишком малым числом усилий, материальных ресурсов и человеческих жизней платили римляне за добычу.
Но не только силой римляне строили империю. Рим убивал и грабил, но Рим и давал очень многое. Империя объединяла языком — более логичным и богатым, чем другие. Империя объединяла законами — тоже более логичными, рациональными и справедливыми, чем законы других племен.
Империя давала гражданство — особое состояние, которое нельзя было отнять и которое делало человека независимым ни от кого, даже от властей самой империи. Вместе с гражданством шел индивидуализм — возможность быть самому по себе, без отеческого руководства (и отеческой дубинки) вождя племени, старейшины клана, жреца, начальника, управляющего, стерегущего, проверяющего.
Империя охраняла и поддерживала своего гражданина. «Я — римский гражданин!» — презрительно бросал человек в перекошенные морды беснующихся германцев, иудеев или даков. И опускались бронзовые мечи. Ссутулившись, вжав головы в плечи, расходились готовые на убийство. Сам по себе римский гражданин не был опасен; толпа соплеменников смела бы его, не остановившись.
Но все знали — смерть римского гражданина повлечет за собой страшное: неукротимую поступь легионов, прозрачно-дымное пламя над городами, рабство, смерть, кресты с распятыми вдоль обочин дорог. Варвары приучались не трогать римских граждан. Римские граждане ценили свое состояние.
Государства-империи
В Риме колонии были частями единого государства, и постепенно сливались с центром империи, с метрополией. Италия в Римской империи не была отдельным от империи государством. Римским гражданином, даже сенатором (а позже императором) мог стать почти любой провинциал, выучивший латынь и ставший лояльным подданным. Одного из императоров так и звали — Филипп Аравитянин.
Но из истории известны государства, которые одновременно делаются империями. В них граждане метрополии отделены от провинциалов. Такой империей было Афинское государство.
Империи неравного обмена
Территориальные приобретения Аттики VI–IV вв. до Р. Х. очень невелики. Афины никогда непосредственно не управляли сколько-нибудь значительной территорией. И тем не менее территория с населением порядка 25 млн человек находилась под прямым или косвенным контролем Афинской Архэ[62].
