грудей.
Татуировка на ее груди привлекла мое внимание: это была пара розовых демонских крыльев с черепом по середине. Я нырнул в нее своим ртом, проводя кончиком языка по ключице моей жены.
Ох.
Мне это нравилось.
Слишком нравилось.
— Что скажешь, женушка? — спросил я, толкаясь своими бедрами напротив нее. Мой член скользнул между ее складочками, потирая набухший узелок клитора. — Тебе нравится тело твоего мужа над твоим?
— Заткнись, Виктор, — простонала она, пытаясь оттолкнуться от меня своими ладонями.
С таким же успехом она могла упереться в небоскреб. Я, блять, никуда не уйду. Я также не закончил дразнить ее. Моя левая рука взяла одну из этих пышных грудей, пальцы разминали нежную плоть. В то же время я дразнил и шею Берни своим языком, толкаясь бедрами одновременно с ее толчками.
Но я не давал ей мой член, пока нет.
— Это завершает цикл? — прошептал я, чувствуя одновременно любовь и отчаяние, яростную потребность обладать. — Чтобы мужчина, которого ненавидишь больше всего в мире, объезжал тебя на матрасе?
Она снова толкнула меня, упираясь пальцами. Мне нравилось, как ее острые ногти царапали мою спину, и я толкнулся сильнее, чтобы наградить ее.
— Просто трахни меня, Вик, — процедила она, но я покачал головой. Хотел услышать, как она скажет это.
— Просто трахни меня, муж, — поправил я, и она застонала, откидывая свою голову назад на подушку. Она немного прикусила ее, а потом резко выдохнула и открыла глаза. Два изумрудных озера смотрели на меня, за ними удерживался огненный дух, бьющий кулаками и умоляющий об освобождении. Демон в моем собственном теле зашевелился, и я подвигал бедрами, вставляя кончик члена внутрь своей жены. — Муж. Или никак.
— Муж, — процедила она, и я засмеялся, а потом толкнулся внутрь, приятно, сильно и быстро.
Жаркое тепло окутало мой член, когда я вдалбливался в свою жену по самые яйца, обожая то, как ее лицо искажалось от боли, груди раскачивались в такт моим толчкам. Мы скрестили наши тела, трением разжигая пламя.
Бисеринки пота выступили на ее лбу, на моей груди, мы стекали, таяли и падали друг в друга пока между нами не осталось никаких границ. Мои яйца напряглись, когда я укусил нижнюю губу Бернадетт и толкнулся в нее, оргазм пробил меня насквозь. Я выстрелил горячей спермой в нее, когда она сжалась вокруг меня в муках очередного оргазма.
Мы были в прекрасном унисоне, чертовски как я люблю.
— Тупая задница, — прошептала Берни, когда я лизнул внешнюю сторону ее шеи.
Ее тело покрылось мурашками, когда я залился очередным смехом, прижимая к себе. Если она думала, что мы закончили, то ее ждало кое-что еще. Но я мог позволить ей немного отдохнуть.
«Мог» — ключевое слово.
— Я выиграл, Бернадетт, — сказал, игнорируя ее недоверчивое фырканье. — Просто прими, что ты — моя. Я — босс, и власть над Хавок у меня.
— Просто прими, что я — твоя жена, и у меня власть над тобой. Следовательно, я также правлю Хавок. Выкуси, Виктор Ченнинг.
— О, это мы еще посмотрим, — прорычал я в ответ, но она не спорила.
Вместо этого она стала нежной как котенок рядом со мной. Этот момент, ее образ, был для меня и только для меня.
Я не спешил и наслаждался этим, а потом вылез из кровати и ушел.
— Веселишься? — спросил Хаэль, когда я босыми ногами спускался по лестнице, ища что бы перекусить, чтобы укрепить мою выносливость.
Если Бернадетт думала, что мы на самом деле закончили на сегодня, ее ждет еще несколько сюрпризов. А может, и нет. В лучшем случае ей удастся несколько раз вздремнуть между сеансами.
Я собирался трахать ее, пока не останется ни одного мужчины в Хавок, который не будет знать, что она — моя.
Уставился на своих мальчиков, ссутулившихся и развалившихся в гостиной Винсентов. Они здесь выглядели нелепо, все в татуировках, заебанные и чертовски скучающие. Придурки. В нашем распоряжении был целый особняк, дополненный чертовым бассейном, а они сидели здесь, словно им было нечем заняться?
— Если под весельем ты подразумеваешь вытрахивать дерьмо из моей жены, тогда да. Получаю массу удовольствия, — я схватил себя за яйца, когда Хаэль фыркнул со смехом, следуя за мной на кухню и бросая мне какую-то странную стеклянную безделушку, выглядящую как игрушку.
Некоторым людям нужна серьезная помощь с декором. Здесь все походило на гребаный рыбный морг со всей этой мертвой, высушенной морской живностью, развешанной повсюду. Я открыл холодильник и наклонился посмотреть содержимое.
— Вы попробовали одну из тех игрушек, что я вам дал? — спросил он, и я повернулся к нему с максимально ядовитым взглядом, будучи в своем репертуаре. Хаэль присвистнул и поднял обе ладони вверх и в стороны в знак мира. — Господи, ты такой колючий. Что не так с секс-игрушками?
— Что ж, рыжеволосый засранец, — начал, беря дерьмо для сэндвича и решив сделать себе один. Мои яйца были пустыми, а мне надо сделать еще больше сладкого меда для своей девочки. — Во-первых, все не так, потому что ты купил их, — я указал ножом, но он видимо не понял содержащую в этом угрозу.
— Это был мой свадебный подарок вам, ребята, — сказал Хаэль, словно я был сумасшедшим. Он повернулся обратно к Каллуму, Аарону и Оскару, указывая на них, словно ожидал согласия. — Бернадетт заслуживает больше, чем быстрого члена тут и там, не так ли? Используй вибратор на ней. Попробуй затычку для задницы. Черт, повеселись немного, Вик.
— Не втягивай меня в этот разговор, — сказал Оскар, смотря что-то на своем iPad. Наверное, настоящее криминальное шоу или что-то в этом роде. Парень чертовски одержим ими. Он был с одним наушником, так что мог на слышать нас. — То, чем ты занимаешься со своей женой, не мое дело.
Блять, какой же он лжец. Я нахмурился, глядя на Оскара, когда намазал майонез на кусок хлеба. Когда закончил, сделал быстрый перерыв, чтобы зажечь косяк. Это наш особый сорт травки: Хаос в школе Прескотт. Это сатива, приятная и яркая, склонная дарить курильщику столь необходимый творческий кайф.
— Не твое
