пришедшей ему на ум спасительной идеи.
— Лу́ка, вы должны взять на себя командование первым легионом взамен арестованного Агриппы!
Пробить обычную невозмутимость Велия нелегко, но тогда, надо признать, патрикию это удалось. Одно дело — командовать кавалерийской сотней или даже парой тысяч провинциального ополчения, и совсем другое — отборным имперским легионом. Неуверенная заминка и последовавшая за ней осторожная попытка отказаться вызвали удивление Иоанна и недовольство раздраженного Прокопия. В назначении Велия легатом он видел единственную возможность хоть как-то разбавить полную зависимость от Навруса. Наступившая неловкая тишина явно забавляла только одного Фесалийца. Ход патрикия, решившего подсунуть ему своего человека, был очевиден, но ссориться из-за должности легата он не собирался, как и особо церемониться. Рявкнув на Велия, он посоветовал тому заткнуться и не щадя живота своего тянуть лямку там, куда его поставила божественная воля императора.
«Божественная воля императора», — повторил про себя Лу́ка, прощупывая взглядом каждого человека на противоположной стороне.
В это время слуги уже раскатили в оба конца две ковровые дорожки, и по сигналу главного церемониймейстера двора надрывно завыли трубы. Синхронно распахнулись ворота, и Василий с Иоанном одновременно ступили на плотное покрытие, сотканное лучшими сардийскими мастерами.
По предварительному соглашению каждый из них мог взять с собой только двух советников, поэтому под открытым навесом с обеих сторон от стола стояло по три одинаковых простых стула без единого геральдического знака. Заняв свое место, Василий попытался скрыть нервозность за маской презрительного равнодушия, но это у него плохо получилось. Столкнувшись с откровенным осуждением в глазах Иоанна, он дернулся и, выдав неуверенность, отвел взгляд. Зоя, с традиционной прической, уложенной в жемчужную сетку, выглядела абсолютно спокойной — она умела держать себя в руках, когда того требовали обстоятельства. Третьим с этой стороны был Варсаний Сцинарион, на чьем лице, как обычно лежала невозмутимая и ничего не выражающая улыбка.
Садясь, Иоанн неаккуратно задел забинтованную руку, и ему потребовалось приложить все силы, чтобы не скривиться от боли. Сейчас ее хотя бы можно было терпеть, а тогда ночью, после приступа истерического смеха, он едва не потерял сознание от болевого шока и вида своей обгорелой до кости руки. Все разом смешалось и поплыло перед глазами. Глухой стук собственной головы о ворс ковра, склонившееся над ним перепуганное лицо Прокопия, его крик:
— Лекаря! — И тут же отчаянное: — Да что здесь, черт возьми, происходит?
Огромные зеленые глаза. Руки Велия накрывающие какой-то накидкой обнаженные плечи девушки, и уверенный голос Зары:
— Лекаря не надо, он здесь не поможет. Это пламя Астарты! Если он не сгорел и до сих пор жив, значит, Великая богиня пощадила его. Я попытаюсь спасти ему руку.
Что было потом, Иоанн уже не помнил. Очнулся он только под утро с перевязанной рукой и твердым убеждением, что обязан сделать все возможное, лишь бы избежать гражданской войны. Если проведение, Астарта или Огнерожденный — не важно кто — сохранили ему жизнь, позволили одолеть Черную тень, значит, он нужен для выполнения какой-то миссии. Какой? В его представлении на сегодняшний день не было для страны и для мира бедствия страшнее, чем кровавая бойня за престол.
Поэтому, поднявшись, он проковылял к выходу и растолкал спящего на пороге Велия.
— Лу́ка, зови Прокопия и Навруса! Я решил — мы начинаем переговоры!
День ушел на утрясание бесчисленных протокольных моментов и бесконечную беготню курьеров между двумя лагерями, но к вечеру все же договорились даже о таких мелочах, как цвет стульев и количество украшений на обоих претендентах. И вот теперь предстояло самое сложное — добиться общего понимания, как жить дальше.
Начать по плану должен был Варсаний, и он, дождавшись, пока все рассядутся и успокоятся, уже начал было подниматься, но угрожающий лязг железной шеренги в момент вернул его на место.
На миг промелькнувшая на лице Варсания растерянность добавила Прокопию настроения, и, довольно улыбаясь, он махнул рукой:
— Да полноте, обойдемся без официальщины. Не будем нервировать охрану лишними движениями.
Пообещав в душе припомнить когда-нибудь Прокопию это снисходительно «да полноте», Варсаний, выждав необходимую паузу, чтобы рассеять впечатление от неудачного начала, все-таки продолжил:
— Я очень рад, что деспот Василий и цезарь Иоанн, — он поочередно склонил голову в сторону одного и другого, — нашли в себе силы и мужество, дабы поставить интересы страны выше личных. Мы все с восхищением преклоняемся перед готовностью наших государей к самопожертвованию ради спокойствия и процветания империи.
Из всех присутствующих Сцинарион нашел только одного благодарного слушателя — Иоанна. Все остальные, не скрывая, демонстрировали скуку и желание побыстрее перейти к решению насущных проблем, которые, по сути, сводились к трем главным вопросам: кто войдет в регентский совет при малолетнем Петре, кто будет стратилатом армии и кто будет непосредственно распоряжаться казной? Без согласия обеих сторон по этим пунктам ни о каком договоре не могло быть и речи.
Варсаний закончил свою цветистую речь и наступившим молчанием предложил выступить остальным. Прокопий, переглянувшись с Иоанном и получив одобрительный кивок, начал «разведку боем»:
— Мы предлагаем к шестерым присутствующим добавить в регентский совет императрицу Феодору и патриарха. — Реверанс в сторону Варсания в надежде на его помощь по следующему вопросу Прокопий зафиксировал коротким взглядом в сторону логофета и перешел к главному: — Командование армией мы предлагаем оставить за нынешним стратилатом. — Он с особым нажимом подчеркнул слово «нынешний» указывая на действующий статус Навруса. — В качестве государственного казначея, мы считаем…
— Нет! — Василий сдерживался с того момента, как услышал имя Феодоры, но как только был упомянут Наврус, его прорвало: — Никогда этот жирный евнух не будет командовать моей армией!
— Что⁈ — Ярость ударила в голову Фесалийца одновременно с пониманием, что сейчас может быть последний и единственный шанс выплеснуть Василию в лицо все, что накопилось за последние годы. — Твоей армией⁈ — Наврус уже орал в полный голос: — Да в этом лагере даже последняя шелудивая псина — и та считает тебя полным ничтожеством!
Громыхнул опрокинутый стул. Взлетев с места, Василий нервно зашарил на поясе в поисках ножа. С другой стороны вскочил опьяневший от собственной храбрости Наврус. Вслед тут же вздрогнула земля от синхронного шага сотен подкованных сандалий, и легионеры загремели вскинутыми для атаки копьями. Обе шеренги замерли, ожидая команды, и ситуация повисла на краю катастрофы.
Мирные переговоры взорвались, еще не начавшись. Варсаний скривился, как от зубной боли, а лица Прокопия и Зои побледнели до пугающей мертвенной белизны.
