На следующее утро, когда она заканчивала свой завтрак, в столовую вошла Клаудиа Миллер и спросила, не надо ли чего-нибудь еще. Мередит воспользовалась случаем и спросила, как добраться до аббатства Фонтейнс.
– Вы можете дойти пешком, это удобнее всего. Только наденьте сапоги, если вы взяли их с собой, или хотя бы ботинки. Дорогу развезло от снега. – И Клаудиа подробно объяснила, как пройти к аббатству.
«Я уже почти пришла», – сказала себе Мередит, взобравшись наконец на вершину холма. Она оглядела церковь, столь живописную под снегом, и памятник, стоявший неподалеку, потом взглянула на озеро внизу, сверкавшее на солнце. Чуть поодаль, вверх по течению реки Скелл, и располагалось аббатство.
Мередит стояла на холме и, прикрыв рукой глаза от солнца, смотрела на руины. Ей показалось, что сегодня аббатство выглядит еще внушительнее, чем вчера. Так оно и есть, ведь сейчас она стоит почти рядом с ними и смотрит не через окно, а при ярком утреннем солнце.
Неожиданно Мередит вздрогнула, словно ее обожгло ледяным дуновением ветра. Но сегодня ветра не было и в помине. «Кто-то прошел по моей могиле», – пробормотала она себе под нос и вдруг сообразила, что сказала какую-то странную фразу, которую никогда в своей жизни не употребляла.
Непонятное чувство охватило ее. Мередит стояла совершенно спокойно, но все ее чувства были напряжены. И тут внезапно она поняла, что это было: действительное ощущение, что она уже была здесь, стояла на этом самом месте, на этом самом холме и глядела на эти средневековые руины. Пейзаж вокруг был ей знаком. Мередит снова вздрогнула. «Deja vu», как говорят французы, «уже виденное однажды». Но она никогда в жизни здесь не бывала, она вообще никогда не была в Йоркшире.
Эти древние руины что-то пробудили в ней. Они манили ее, настойчиво звали к себе. И Мередит торопливо начала спускаться с холма, снег хрустел под ногами. Она почти бежала, поскальзываясь и спотыкаясь. Несколько раз чуть не упала, но бег не замедляла.
Наконец, совершенно выбившись из сил, она остановилась посреди разрушенного монастыря.
Крыши на нем не было, и ярко-голубое небо раскинулось над головой, словно огромный шатер, и огромные полукруглые окна без стекол усиливали это впечатление. Медленно поворачиваясь, Мередит осмотрелась. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на взмывающие ввысь каменные стены с зазубренными краями, на частично уцелевшие огромные колонны с капителями, покрытыми снегом. Время здесь словно остановилось.
Мередит залюбовалась этой величественной картиной, и вдруг ее сердце стиснуло странное чувство утраты. Такое острое, сильное, всеподавляющее, что из глаз сами собой брызнули слезы. Горло перехватило, и Мередит снова поразилась самой себе.
«Здесь у меня что-то отняли… Что-то, представляющее для меня огромную ценность. Я была здесь раньше. Я знаю это древнее место… Это каким-то образом составляет часть меня самой. Что же я здесь потеряла? Господи, что? Что-то дороже, чем жизнь. Частичку своей души… своего сердца. Почему мне так кажется? Что могут значить для меня эти руины?» У Мередит не было ответов на эти вопросы.
Она неподвижно стояла в этих каменных стенах, и горячие слезы текли по замерзшим щекам. Мередит закрыла глаза, не понимая, что же происходит, почему так горестно сжимается сердце. У нее что-то отняли. Или кого-то. Кого-то, кого она любила. Да? Уверенности не было. Одно Мередит знала точно: сейчас она чувствует себя так, словно пережила в жизни огромную потерю.
Открыв глаза, она медленно подошла к монастырской стене и прижалась лбом к истертым временем камням. Вечное безмолвие этих древних камней немного успокоило ее.
Где-то высоко в небе вскрикнула птица. Внезапный порыв ветра пронесся по развалинам, словно кто-то простонал среди руин, и снова все стихло.
Мередит, как сомнамбула, направилась к часовне. Она знала дорогу. В часовне было тихо, ни малейший ветерок не залетал под ее сводчатые залы.
«Боль, – подумала Мередит. – Почему я испытываю боль и отчаяние? Почему это место на меня так действует? Что может значить для меня аббатство Фонтейнс?» Она не знала. За этим скрывалась какая-то тайна.
Когда час спустя Мередит вернулась в «Скелл-Гарт», Патси уже ждала ее в гостиной.
– Господи Боже, да ты вся закоченела! – воскликнула она. – Садись поближе к огню и выпей чего-нибудь горячего, прежде чем поедем в аэропорт.
– Со мной все в порядке. – Мередит сняла дубленку, подошла к камину и протянула руки к огню.
– Я ушам своим не поверила, когда Клаудиа сказала, что ты пошла в аббатство Фонтейнс. В такую погоду! Подождала бы, и я отвезла бы тебя туда после завтрака. По крайней мере, хоть подкинула бы поближе.
– Я очень хорошо прогулялась. – Мередит села в кресло и стала смотреть на пляшущие языки пламени.
– Пойду закажу горячего чаю, – вскочила Патси. – Может, хочешь чего-нибудь съесть? Может, булочек к чаю? Я знаю, ты их так же любишь, как я.
– Нет, спасибо, не сейчас. Вот чаю – с удовольствием.
Вернувшись, Патси с любопытством поглядела на Мередит.
– Может, я говорю глупости, но ты такая бледная, будто увидела привидение, – усмехнулась она и добавила: – Там с тобой гуляла парочка монахов?
Обычно Мередит с юмором реагировала на подобные шутки, но сейчас она не рассмеялась в ответ, а лишь молча нахмурилась. Патси серьезно посмотрела на подругу.
– Что-нибудь случилось, Мередит? – спросила она.
Мередит помолчала, потом с усилием произнесла:
– Ничего особенного. Просто в аббатстве мне стало не по себе.
– О чем ты?
– Эти руины меня странным образом притягивали к себе. Как магнит. Представляешь, от церкви до аббатства я почти бежала. Два раза чуть не упала. Мне не терпелось оказаться посреди этих руин. А когда оказалась там, то поняла, что очень хорошо знаю это место. Оно мне удивительно знакомо! А потом со мной что-то случилось… Я ощутила чувство огромной утраты. Такое сильное, что я вздрогнула. Сама не могу объяснить, правда. – Она взглянула на Патси. – Ты, наверное, думаешь, что я тронулась… Но я точно знаю: аббатство Фонтейнс для меня что-то означает. Что-то особенное. Но пока я не могу понять что и почему. До вчерашнего дня я никогда о нем не слышала. И в жизни не видела.
Патси подумала и сказала:
– Да, не видела и не слышала. Во всяком случае, в этой жизни. Но, может быть, видела в другой. В прошлом… в прошлой жизни. Ты веришь в реинкарнацию?
– Не знаю, – покачала головой Мередит. – Сказать, что не верю, было бы слишком высокомерно… – Она пожала плечами, несколько смутившись. – Мы мало что знаем о мире, в котором живем.
– Может, ты видела кино, ну, документальный фильм об аббатстве? Потому оно и показалось тебе знакомым? – предположила Патси.
