Теперь Саул снова был полон решимости приговорить Давида к смерти и привести приговор в исполнение. По его первоначальному замыслу, Давид должен был быть арестован утром, в тот момент, когда выйдет из дома на молитву. С этой целью небольшому отряду стражников был отдан приказ окружить дом Давида и дожидаться утра. Однако Мелхола, заметив через окно приближающихся к их дому стражников, мгновенно оценила обстановку и придумала, как спасти мужа.
Не исключено, что Давид поначалу заявил жене, что ни в чем не виновен, а потому и не собирается прятаться — будет куда лучше, если он предстанет перед судом и докажет свою невиновность. Однако в ответ на это Мелхола заметила, что Давиду не стоит рассчитывать на справедливый суд, и если он хочет жить, то должен бежать. Во всяком случае, если этой перепалки не было, то трудно понять следующую фразу «Первой книги Самуила»:
«И сказала Давиду Михаль, жена его, так: если ты не спасешь жизни своей этой ночью, то завтра будешь убит…» (I Сам. 19:11).
В итоге Давид согласился с доводами жены, и Мелхола спустила его на веревке через окно, выходившее в сад, так что Давид под прикрытием темноты сумел ускользнуть от стражников.
Между тем, предвидя дальнейшее развитие событий, Мелхола положила на постель терафима, покрыла его голову козьей шерстью, напоминающей волосы, укутала в одежды и укрыла одеялом, так что издали терафим и в самом деле стал напоминать мирно почивающего человека.
Вскоре ее предчувствие сбылось: Саул так горел нетерпением расправиться с «заговорщиком», что отдал приказ не дожидаться утра, а привести Давида во дворец немедленно. Причем, согласно преданию, в дом к Давиду был послан сам Авенир (Авнер) — дядя и командир отряда личной гвардии Саула.
В ответ на вопрос прибывшего в дом Авенира, где находится Давид, Мелхола заявила, что ее муж внезапно заболел, причем так сильно, что не может встать с кровати, — и показала при этом в сторону ложа, на котором лежал замаскированный под человека терафим.
Поднимать с постели тяжелобольного Давида показалось Авениру бесчестным. Он вернулся в царский дворец, где рассказал Саулу о болезни Давида и добавил, что теперь, наверное, придется ждать его выздоровления.
Но в том-то и было дело, что Саул больше не желал ждать — он велел принести к нему больного Давида на носилках. Пришлось Авениру со своими людьми возвращаться в дом Мелхолы. Когда ее обман раскрылся, Авенир велел принцессе собираться и идти с ним — чтобы отвести от себя гнев царя.
Гнев Саула и в самом деле был ужасен, однако у Мелхолы уже был готов ответ на все его обвинения. Когда Саул напустился на дочь за то, что она помогла убежать его врагу, Мелхола ответила, что Давид пригрозил ей: если она его не отпустит и не поможет ему бежать, он убьет ее.
Делать было нечего: Саул отпустил дочь восвояси и немедленно отправил несколько отрядов на розыски Давида. Последний поначалу был, видимо, совершенно растерян тем оборотом, который приняли события, считал себя жертвой дворцовых интриг, о чем и сложил в тот день 59-й псалом:
«Песнопение Давида, когда посланцы Шауля стерегли возле его дома, чтобы убить. Спаси меня от моих врагов, мой Бог, над поднявшимися на меня вознеси. Избавь меня от вершащих беззаконие и от проливающих кровь спаси меня. Ибо вот подстерегают они мою душу, собираются против меня сильные — но не согрешил я перед ними ни умышленно, ни невольно, Господь!» (Пс. 59 [58]: 1–4).
* * *
Думается, читатель уже давно ждет объяснения, что же это за терафим такой, с помощью которого Мелхола выиграла время и обманула посланцев отца?
Слово «терафим» встречается еще в Пятикнижии Моисеевом и обозначает статую домашнего божка, которую использовали для гадания. Именно в краже терафимов обвиняет Лаван Иакова, когда нагоняет бежавшего зятя. Судя по всему, терафимы имелись в домах многих жителей Ближнего Востока. Однако для евреев они были идолами, олицетворяли собой языческую мерзость, и им просто не могло быть места в том доме, где чтили Закон Моисея.
На основании того, что Мелхола для обмана караульных использовала терафима, ряд исследователей Библии приходят к выводу, что даже в тот период, то есть на рубеже XI–X веков до н. э., евреи еще не были последовательными монотеистами, и в их среде то и дело явно или тайно наблюдались рецидивы возвращения к язычеству, что в будущем, в определенные моменты еврейской истории, приобретет еще более открытые и массовые формы.
Однако согласно другой точке зрения, слово «терафим» можно перевести и просто как «кукла». В этом случае речь идет о том, что Мелхола в спешке сделала тряпичную куклу, перетянув большой кусок ткани в нескольких местах веревкой, затем на «голову» куклы набросила в виде некоего подобия парика козью шкуру, увеличила ее объем с помощью мужниной одежды и прикрыла одеялом. Этой же версии придерживается Флавий, согласно которому Мелхола просто «устроила кровать так, будто в ней лежит больной, а под одеяло сунула печень козы».
По другой версии, Мелхола действительно уложила в кровать филистимскую статуэтку, которую Давид принес в дом из одного из походов в качестве сувенира, но, разумеется, никогда не использовал ее для идолопоклонства.
Как бы то ни было, благодаря трюку Мелхолы Давид, когда его хватился Саул, был уже на пути в Раму, к дому пророка Самуила.
Глава пятая
БЕГЛЕЦ
Выбор дома Самуила в качестве убежища был не случаен. Давид был убежден, что Саул не осмелится отдать приказ ворваться в дом пророка. Однако Самуил, зная, что царь не простил ему последнего пророчества и так же, как и Давида, числит его во врагах, отнюдь не разделял этой уверенности. Поэтому, услышав от Давида рассказ о последних событиях, он решил укрыться с ним в своей «школе пророков», расположенной в другом квартале Рамы — Найоте (Навоте). Десятки учеников изучали в этой школе под руководством Самуила Священное Писание; часы учебы перемежались там с регулярными пламенными молитвами, и у Самуила была надежда, что Саул действительно не решится арестовать Давида в таком месте, на глазах множества людей.
Устное предание гласит, что, придя в школу, Давид и Самуил уединились и до рассвета учили Тору — Пятикнижие Моисеево. Причем с присущей для фольклора гиперболизацией добавляет, что за одну эту ночь Самуил открыл Давиду такие скрытые в Торе тайны мироздания, для постижения которых другим, обычным людям понадобилось бы сто лет непрерывной учебы.
Великий комментатор Торы Абарбанель[33], основываясь на сборнике мидрашей «Ялкут Шимони», рисует более развернутую картину этой ночной беседы между будущим царем и пророком. Давид, говорит Абарбанель, начал изливать перед пророком сердце, поведал, как тяготит его тайна его помазания и ненависть к нему Саула, и затем вопросил, для чего посланы ему все эти испытания; может ли он отказаться от своей миссии и если не может, то в чем, собственно, эта миссия заключается?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
