тяжело выдохнула.
– Неприятности? – поинтересовался Коля, я уставилась на него.
Ярослав не звонил, значит, в курсе событий, на связь не выходит, чтобы не выдать нас. Выходит, вся надежда на Колю. С другой стороны, мы на его машине приезжали прямо к отделению, и он мозолил глаза всем желающим.
– Что там? – не выдержал он, я подумала и рассказала ему правду. Он выслушал, потом откинулся на спинку и скрестил руки на груди.
– Это же подстава чистой воды, – хмыкнул он.
– Серьезно? – скривилась я. – А я и не поняла.
Коля задумчиво почесал нос.
– Машину придется бросить, ладно, пошли, и так долго тут торчим.
Мы покинули бильярдную, Коля кивнул мне в сторону небольшого рынка, он уже не работал, так как время было вечернее.
– Жди меня там, я посигналю.
Он скрылся во дворах, а я заспешила к рынку и опасливо заглянула за ворота. Там никого не было, я не решилась идти далеко, потому замерла возле ближайшего ларька. Коля появился минут через пятнадцать, подъехал на девятке цвета морской волны и посигналил. Выскочив с территории, я быстро села сзади, решив не мозолить глаза.
– Разумно, – хмыкнул он, глядя, как я размазываюсь по сиденью.
– Куда едем?
– Есть одно местечко.
Ехали мы минут тридцать, я помалкивала, но за дорогой следила. Приехали мы в спальный район, Коля приткнул машину на обочине возле дома, после чего вылез, и я за ним следом.
– Пройдемся, – сказал он мне, и мы отправились куда-то через дворы.
Идти пришлось минут пятнадцать, пока мы не уперлись в старый дом из красного кирпича. Домофон на двери отсутствовал, в подъезде гулял ветер. Мы поднялись на четвертый этаж, Коля позвонил в дверь, ему никто не открыл. Тогда он просто ее толкнул, она распахнулась, мы зашли в длинный коридор. Внутри квартира выглядела очень даже прилично, чего я совсем не ожидала.
Пройдя по длинному коридору до конца, мы оказались в большой кухне. В ней стояла плита, кухонный гарнитур, холодильник, стол и кресло— качалка, в котором восседал мужчина лет тридцати, раскуривая папиросу. Запах в кухне стоял весьма очевидный, и я догадалась, что он курит марихуану. Мужчина был одет в джинсы и футболку кислотной расцветки, волосы до плеч завязаны в небрежный хвост. Он покачивался в кресле и смотрел на нас с интересом.
– Дверь стоило бы закрывать, – заметил Коля, приваливаясь плечом к стене. Мужчина не ответил, потому как уставился на меня.
– Это кто? – ткнул он в мою сторону папиросой. Коля прошел к нему, взял папиросу и затянулся.
– Девушка, нужно ее спрятать на какое-то время.
– Какая красота, – поднявшись, мужчина подошел ко мне и обошел по кругу, я стояла в недоумении, – как зовут?
– Аня, – сказала я.
– Потрясающе.
Он вернулся в кресло, сел, снова затянулся и продолжил глазеть, а я в свою очередь посмотрела на Колю.
– Ты его не бойся, – усмехнулся он, – Лев у нас художник, личность творческая, а ты девушка красивая, так что интересы он преследует только эстетические.
Мне стало легче, но не намного.
– Можно с тобой поговорить наедине? – обратилась я к Коле, он кивнул мне в сторону коридора. Там мы не остановились, он открыл ближайшую дверь, за ней обнаружилась маленькая комнатушка с матрасом на полу, больше в ней не было ничего. Коля зашел внутрь, включив свет, сел на матрас. Я устроилась рядом.
– Предупреждая твои вопросы, – выставил он руку, – тебе серьезно бояться нечего.
– А с головой у него как?
– Нормально, – он пожал плечами, – его кроме картин ничего не интересует. Целыми днями только дует траву и рисует. Совершенно безобидное создание, на его поведение и слова можешь не обращать внимания.
– Нас тут точно не найдут?
– Точно, – Коля даже рассмеялся, – вопрос в другом: что ты планируешь делать дальше?
Я задумалась и честно ответила:
– Надо найти того, кто меня подставляет.
– Ага, – усмехнулся он, – и какие мысли?
Я развела руками.
– Время позднее, – заметил Коля, – давай ложиться, а завтра будем думать на свежую голову.
Мне его идея показалась разумной, Коля о чем-то поговорил со Львом, вскоре я разместилась на матрасе в этой комнатушке, а мужчины еще какое-то время сидели в кухне, что-то обсуждая.
Глава 12
Утро порадовало меня вкусными запахами, я вспомнила, что ничего не ела уже давно, потому бодро поднялась и направилась в кухню. Лев жарил яичницу, напевая песню из фильма "От заката до рассвета". Я выбору данной композиции удивилась, но подпела, чтобы наладить контакт. Лев обрадовался чрезвычайно, заявил, что у меня великолепный голос и накормил.
Мы пили кофе, когда я додумалась спросить:
– А где Коля?
– Уехал рано утром, велел передать тебе, чтобы ты сидела тут, пока он разведывает обстановку.
Я задумалась, а Лев вдруг спросил:
– Может, тебе надо в интернет выйти?
Я искренне удивилась наличию последнего в данном доме. Подумала и решила, что смысла в этом никакого нет. Вряд ли я или Леша заслуживаем того, чтобы быть опубликованными в новостях, а светиться на почте я не сочла разумным.
– Может, тогда попозируешь мне? – Я уставилась на него с подозрением. – Ничего такого, – сказал он, – просто портрет.
Подумав, я согласилась. Лев проводил меня в одну из комнат, она была переделана под студию: стены покрыты замысловатым рисунком, вокруг валяются листы бумаги и краски, стоит два мольберта.
– Наверное, стоит умыться, – заметила я, Лев пожал плечами.
– Истинную красоту ничто не портит.
– И все-таки.
Он проводил меня в ванную, она оказалась в самом начале квартиры в небольшом закутке. Сама ванная была проржавевшей донельзя, мыться в ней я не рискнула, хотя, если мы тут надолго, все равно придется, сейчас же я быстренько умылась в раковине и почистила зубы, после чего вернулась в студию. Лев усадил меня на стул, что-то поправил в лице и внешнем виде в целом, и углубился в процесс творчества, а я, соответственно, стала думать.
Картина вырисовывалась знатная: я прихожу на банкет, где встречаю Лешу, он что-то лопочет о возможной опасности, после чего получает по голове, в то время как в досягаемой близости нахожусь только я. Через пару дней после этого в мою квартиру вламывается незадачливый киллер, который ведет себя крайне странно все остальное время, да к тому же умудряется сбежать из следственного изолятора. Тогда же на моей статуэтке находят следы крови с Лешиной головы, и я спасаюсь бегством.
На мгновенье я сжала зубы, но тут же вернулась к задумчиво-романтическому образу. Было совершенно ясно, что это подстава, вот только с какого момента? Вряд ли Леша добровольно
