Читаем без скачивания Открытая тайна - Вэй Вэй

Сколько было умов у тех двух молодых людей? Конечно, ни одного. Не только не два, но и не один. И сами они не были «умом», поскольку не может быть такой вещи, как «ум», чтобы они могли ею быть. Ни у «них», ни у «ума» никогда не могло никакого объективного бытия, поскольку никакого подобного бытия никогда не было и никогда не будет. Всё это, как и любое «то», о котором когда–либо думали, — «то», которое есть самое чистое объективное местоимение, — это суть гигантской фантасмагории объективности. Мы тратим свои жизни на её возведение и затем отчаянно ищем в ней какую–то «истину», которой там и в помине не было. Вся эта обширная конструкция — просто фантазия, сон, как говорил нам Будда (или тот, кто писал от его имени) в «Алмазной сутре», и истина, которую сон изображает, или искажает, чьим отражением или отклонением является, — это сновидящий источник того, что есть всё. Этот источник не имеет имени, потому что имя определяет феномен, но никакого феноменального сновидящего нет, есть лишь функционирование, называемое сновидением. Шри Бхагаван называл это «Я-Я»: если это надо как–то назвать, никакая другая номинальная форма не может подойти ближе и быть более ясным указателем, чем этот термин.

Вся объективизация концептуальна, вся концептуальность есть умозаключение, и любое умозаключение лишено истины, как вакуум лишён воздуха. Более того, истины нет, никогда не было и никогда не будет; нет ни «таковости», ни «естьности», никакого другого отрицания или утверждения. Есть только абсолютное отсутствие познаваемого, которое есть абсолютное присутствие немыслимого и непознаваемого, которое одновременно ни есть, ни нет. Как говорят умозаключения, это — безмерное сияющее великолепие, неограниченное понятиями времени и пространства, и абсолютно запредельное тусклому отражённому восприятию преходящего и конечного воображения.

54. Совершенная тождественность

I

«Позитивное» не позитивно без «негативного», и «негативное» не негативно без «позитивного». Поэтому они могут быть лишь половинками единого целого, двумя концептуальными аспектами единого целого, которое как целое нельзя осмыслить, потому что именно оно пытается осмыслять.

«Бытие» не может быть без «небытия», а «небытие» не может не быть без «бытия». Таким образом, они могут быть лишь двумя концептуальными аспектами единого целого, которое как таковое не может быть осмыслено и в котором нет ни бытия, ни небытия как объективного существования.

«Видимость» (форма) не может быть видима без «пустоты» (отсутствия видимости), а «пустота» не может быть отсутствием видимости без «видимости». Поэтому они должны быть двумя концептуальными аспектами объективно непостижимого — в таком случае их тождественность абсолютна в необъективности.

«Субъект» не существует концептуально отдельно от «объекта», как и «объект» без «субъекта». Они также двойные вращающиеся аспекты непостижимого, в котором они неизбежно воссоединяются во взаимном отрицании.

Где нет ни позитивного ни негативного, ни бытия ни небытия, ни видимости ни пустоты, ни субъекта ни объекта, там должна быть тождественность.

Но тождественность не может воспринимать саму себя, а она и есть мы. Вот почему только тот, кто не знает, может говорить, а тот, кто знает, говорить не может, — потому что то-что-он-есть не может быть объектом того-что-он-есть и не может быть воспринято или описано.

Позитивное и негативное, бытие и небытие, видимость и пустота, субъект и объект могут быть осознаны нами, потому что, будучи отождествлённым с «нами», ум разделён на «осознающий субъект» и «осознаваемый объект». Но когда ум отождествлён с тем, что они есть, мы являемся их тотальным объективным отсутствием, — а это и считается чистым неразделённым умом.

«Пространство» — статичная трёхмерная концепция, активным продолжением которой является «время», чьё функционирование составляет дальнейшее направление размерности. Пространство не может осознаваться без времени (длительности), а время без пространства (протяжённости). Это два концептуальных аспекта непостижимого единого, получившего название «пространство–время», их тождественность абсолютна в неконцептуальности. Без них феномены не могут иметь видимость, и только с пространством–временем, как их ноуменальным источником, можно утверждать, что феномены существуют.

«Феномены» не могут быть таковыми без «ноумена», как и «ноумен» без «феноменов». Таким образом, концептуально они также два аспекта неконцептуальности. Феномены не являются вещами-в-себе (лишены собственной природы), однако они есть всё, а ноумен является источником всего, однако он не есть что–то. Таким образом, оба есть всё, и ни один не является чем–то: вечно разделённые как концепции, они всегда неразделимы неосмысленно, неконцептуально, и эта тождественность есть фундаментальное понимание.

Это и есть то, что представляет собой вселенная, насколько её природу вообще можно передать словами. Вселенная непознаваема, потому что то, что она есть, — это то, что мы есть, а то, что мы есть, — это то, что есть вселенная, то есть тотальное отсутствие в области познания, которое, не будучи познанным, неизбежно превращается в тотальное присутствие.

Обсуждая вместе ноумен и феномен, достигаешь высшего сознания и создаёшь правильное понимание среди чувствующих существ.

II

Мы не можем использовать ум, чтобы превзойти ум, поэтому ноумен (то есть абстракция ума) представляет собой предел возможности познания.

«Ноумен» есть тотальная потенциальность. Если он функционирует, в этом функционировании он должен быть субъективным и, в силу этого, неизбежно объективным. То есть субъект объективирует себя и кажется самому себе объектом, проявляясь феноменально «внутри» себя. Он смотрит на себя и воспринимает вселенную, которая в таком случае кажется находящейся вне себя, поскольку объективизация — это процесс кажущегося выведения вовне.

Таким образом, феноменальная вселенная — объективный аспект ноумена.

Этот процесс определяет видимость пространства и длительности, без которых объекты не могут иметь необходимую протяжённость, а без такой протяжённости не может возникнуть познание.

Следовательно, феномены — не что–то, спроецированное ноуменом, они есть видимость ноумена, или ноумен, который представляется объективным и видимым.

Это функционирование и есть то, что представляют собой чувствующие существа, а та протяжённость в пространстве–времени — это то, что мы называем проявлением. В той видимости, как и у всех феноменов, для которых наша видимость является одним из аспектов, у нас нет собственной природы, но в этом функционировании (которое есть наша природа) ноуменальность и феноменальность — одно.

Вот почему, будучи проявленными таким образом, мы не являемся таковыми (феноменально) и вот почему мы есть как феноменальная ноуменальность (или ноуменальная феноменальность). Таким образом, в том, что мы есть, нет двойственности, но только видимое независимое функционирование, которое есть проявление непроявленного.

В том, что мы есть, нет никакой сущности, поскольку «сущность» — феноменальная концепция, а всякий феноменальный объект, материальный или концептуальный, лишён природы (не есть). Когда независимое функционирование, то есть всё, что мы есть в проявленном, больше не функционирует, то есть когда оно больше не распространяет себя в видимом пространственно–временном континууме, то-что-мы-есть остаётся полностью интегрированным в ноуменальности.

Ноуменальность как таковую нельзя определить. Нельзя даже сказать есть или не есть то, что названо «ноуменальностью». Она непознаваема, потому что полностью лишена качества объективности, как «отражаемость», и потому, что это именно то, что мы есть, и абсолютно всё, что мы есть, будь то непроявленное или видимое проявление.

Пусть последнее слово останется за Хуанбо: «Нет разницы между чувствующими существами и буддами, или между сансарой и нирваной, или между иллюзией и бодхи. Когда все формы отброшены, это и есть Будда».

55. Заметки о причинности

Только объективное может зависеть от закона причинности, может быть следствием причины или может испытывать следствие причин.