Читаем без скачивания Светловолосая рабыня - Картер Браун

Если бы Шумейкер мог сейчас увидеть ее, яростно подумал я, он нашел бы, что его описание Кармен Коленсо в высшей степени льстит ей. Женщина, на которую я смотрел, выглядела лет на пятьдесят. Спутанные жесткие черные волосы неопрятными прядями падали на ее лицо, вокруг закрытых глаз темнели фиолетовые круги. Дыхание было слабым и прерывистым и вырывалось сквозь стиснутые зубы со слабым стоном. Пергаментного цвета кожа туго обтягивала костлявое лицо, рот провалился. Я поднял ее на руки и отнес на кушетку, хотя мог бы это сделать и одной рукой: она почти ничего не весила.

На кухне я нашел жестянку куриного бульона, разогрел его, перелил в надтреснутую чашку. Десять бесконечно долгих минут, осторожно трогая ее плечо и монотонно повторяя ее имя, я пытался заставить Кармен приоткрыть глаза.

— Я ваш друг, мисс Коленсо. Теперь все будет хорошо. Больше никто не причинит вам зла.

— Друг? — Она вдруг сделала отчаянное усилие и села. — У меня нет друзей.

— Съешьте вот это, — сказал я и осторожно вложил чашку с бульоном ей в руки.

Она медленно глотала бульон, не обращая внимания на струйки жидкости, сбегающие по ее подбородку на грязное платье. Когда чашка опустела, она выпустила ее из пальцев прямо на пол, ее темные глаза немигающе уставились на меня.

— Друг... — Она судорожно дернула головой. — Но вы не из тех! Они держали меня привязанной к стене, а когда я ночью оставалась одна, то слышала, как водятся крысы!

— Вы помните их?

— Все как в тумане — словно призраки, витающие в мозгу...

— Вы помните, как убежали из санатория? — Я подождал, пока она снова качнет головой. — В машине вас ждал водитель?

— Никого не было, — сказала она. — Я села за руль, но что-то острое впилось мне в шею.

— Помните ли вы, что случилось с вами после того, как вы убежали из санатория? — с отчаянием спросил я. — Хоть что-нибудь? Лица? Голоса? Одежду, которая была на них?

— Смутно помню. — Глаза ее внезапно блеснули. — Рэй? С ним все в порядке?

— Все в порядке, — заверил я;

— Это хорошо, — пробормотала она. — Значит, кто-то помешал Россу убить его?

— Росс Митфорд мертв, — сказал я жестко. — Кто-то воткнул ему в спину ножницы.

Кармен испустила болезненный стон.

— Это не я! — Она закрыла глаза, плотно их зажмурила, и пальцы ее с неожиданной силой вцепились в мою руку. — Я ведь не могла этого сделать... Но я помню, что мы долго ехали в машине...

— Сразу после санатория?

— Нет, позже. Помню этот ужасный запах там, где мы остановились, когда меня внесли в комнату. — Она вздрогнула. — Там было страшно! Повсюду смерть, а потом — как-то вдруг! — я лежу на полу, а рядом лицо Росса. Но у него были невидящие глаза. — Кармен в ужасе уставилась на меня. — Я не могла убить его, я знаю! Когда я убежала из санатория, я хотела только предупредить Рэя, что Росс охотится за ним.

— Еще что-нибудь помните? — спросил я.

— Да! — Казалось, слово вырвалось из самой глубины души. — Женщина-блондинка! Наклонилась надо мной, и в глазах ее была ненависть. Она говорила, что я больше никогда не увижу Рэя, потому что они запрут меня до конца дней. И Рэй будет принадлежать только ей — я не смогу отнять его у нее. А потом она вонзила в меня иглу и все время смеялась, пока нажимала на поршень. — Голос изменил ей. — Мне все время чудится, что это осталось где-то у меня в мозгу.

— Я отнесу вас в машину и отвезу туда, где вы снова поправитесь.

— Если бы я могла вспомнить тот первый раз, с которого все началось! — Глаза ее вдруг закрылись, голова откинулась на спинку сиденья.

Я вернулся в хижину, еще раз внимательно осмотрел все вокруг, не нашел ничего стоящего внимания, погасил керосиновую лампу и сел за руль.

Кармен Коленсо беспокойно зашевелилась на заднем сиденье.

— Они все злые, очень злые, — сказала она ясным голосом. — Все, кроме Рэя. Вы знаете, почему Тайлер меня так ненавидел? Потому что я знала, что он ворует у отца, вот почему!

— А как же это ему удавалось? — спросил я небрежно.

— Он специально завышал заказы на те товары, которые пользуются спросом на подпольном рынке, — ответила она. — А потом запутывал систему, которая всех сбивала с толку, и никто не мог проследить за исчезнувшим товаром. Он уничтожал одни накладные и подделывал другие, подчищал путевые листы шоферов транспортных компаний и все-таки однажды чуть не попался, когда пожадничал и схватил слишком большой куш!

— И что же случилось тогда?

— Это было летом шестьдесят шестого, в июне, кажется... У него оказалось пять лишних рулонов очень дорогой ткани. Один из приятелей Тайлера нашел покупателя, который согласился забрать всю партию. Тайлер не мог устоять против соблазна сразу разбогатеть. Но что-то в его цепочке не сработало. Этот товар не должен был вообще появляться в магазине, но почему-то рулоны оказались на складе, и один из инспекторов мистера Уоррена-старшего увидел их. Тайлер ничего не знал и в ту же ночь отправил их покупателю. Ну а когда инспектор начал задавать неприятные вопросы, Тайлер чуть не спятил от страха. В конце концов он уплатил инспектору за молчание, но это стоило ему почти всего барыша от сделки.

— Инспектор, — осторожно спросил я, — это тот парень по имени Стэнли Якоби?

— Нет. — Ее голос звучал доверительно. — Это отвратительный маленький хорек с огромным носом! Харви Гуд акр, который не понравился мне с первой же встречи!

Я ехал медленно, ибо не было смысла приезжать в санаторий раньше доктора Дедини, к тому же я надеялся, что Кармен сообщит еще что-нибудь интересное. Но она долго молчала, и я решил, что она заснула. Вдруг она снова заговорила. Только на этот раз речь ее была несвязной и такой сбивчивой, что приходилось напрягаться, чтобы разобрать, о чем она Говорит.

— Я не святая! — бормотала она. — Я знаю, но я согласилась лечь с Говардом только потому, что у меня просто не было больше сил сопротивляться ему. Хотя Тайлер так этому и не поверил. Вообще-то я спала со многими — сколько их было в моей жизни! Я даже не могу сосчитать, особенно после того, как переехала с Россом в Венеция-Бич и он стал приучать меня к наркотикам. Большую часть времени я вообще не соображала — сплю или грежу наяву. Но я никогда не делала одного — никогда не продавала свое тело, как она! В этом есть что-то пакостное, низкопробное. Продавать свое тело на круг по два доллара за фунт! Мы подрались в первый раз, когда она стала уговаривать меня заняться тем же... Деньги, деньги! Да это самые грязные деньги, какие только могут быть на свете! Я так и сказала, и будь я на ее месте, не смогла бы после этого смотреть на свое отражение в зеркале. Проститутка от горькой нужды — это одно дело, но просто потаскуха, как она, — это что-то совсем низкое и отвратительное...

— И что же она сказала? — спросил я.

— Она исцарапала мне ногтями лицо, и боль была такая невыносимая, что я схватила ножницы и... Нет! То было в другой раз, я не помню даже, когда именно, но мне потом об этом рассказывали...

— Я полагаю, на том и кончилась ваша замечательная дружба? , — С тех пор она со мной никогда не разговаривала — до вчерашней ночи. Как она, наверное, наслаждалась, когда вонзила иглу мне в руку, зная, что я совершенно беспомощна!

— Ну и подружка! — вздохнул я. — Как же ее зовут?

— Блондинка, — пробормотала она. — Та самая, которая хотела убрать меня с дороги, чтобы Рэй достался ей одной.

— Вы уверены? — поразился я.

— Конечно уверена. — Ее голос звучал резче. — Я могу забыть имя, но никогда не забываю лица. Она осталась все той же двухсотдолларовой шлюхой, как и была!

Потом Кармен задремала и проснулась лишь в миле от санатория.

— Иногда прямо смех разбирает, когда я ему говорю, какой хороший у меня брат! У него появляется такое смущенное выражение.., он начинает переминаться с ноги на ногу, словно ему не хочется этого слышать. Но ведь он же сам и заставляет меня разговаривать на всякие темы. Ему нужно знать, что я думаю о разных вещах. Но мне ровным счетом наплевать, что там происходит в его отвратительной лысой голове!

— У доктора Шумейкера? — спросил я.

— Брат считает, что у него солнце в глазах сияет, — сказала она мрачно. — Но только я иногда сомневаюсь, что у Джерри такое же мнение о Рэе. У меня такое странное чувство, что он все время что-то скрывает от меня. И чувствует себя неловко, когда вынужден кривить душой, и потому всегда смущается в моем присутствии.

— Мы приехали. — Я остановил машину перед воротами санатория. — Через несколько минут уладим все формальности, и тогда вас устроят.

— Вы были так добры ко мне, — сказала Кармен, — а ведь я даже не знаю вашего имени.

— Рик Холман.

— А я — Кармен Коленсо. — Ее голос прозвучал тускло и безразлично. — Я полагаю, вы слышали о моем брате, Рэймонде Пакстоне, он знаменитый киноактер, звезда экрана!..