Все, что мог бы он приобрести, женившись на Кэтрин, оказалось ему недоступным.
Он вспомнил ее первый лондонский сезон. Она была такой юной, наивной и легко обольщалась. Джейсон никогда по-настоящему не любил Кэтрин, но находил ее весьма привлекательной и временами забавной. Он считал будущий брак вполне терпимым, но тут явился дьявол с всевидящим янтарным взором и почти магическим мановением руки отдал Кэтрин и ее состояние в объятия другого.
Кэтрин, его золотая удача, была выдана замуж за какого-то подходящего сельского джентльмена. «Без сомнения, муж ее — напыщенный мордатый болтун, брюхатый и кривоногий, с висячим носом, красным от чрезмерного времяпрепровождения с сэром Джоном Ячменное Зерно, — ядовито рассуждал Бекингем и, обернувшись к большому настенному зеркалу, с удовольствием оглядывал свое породистое лицо и стройную фигуру. — Да, она много потеряла, променяв меня на сельского простака», — подумал Бекингем с самоуверенной ухмылкой.
Но вмешался Тривейн, все разрушил и выставил его на посмешище. Джейсона предупреждали, что Кэтрин Веллингтон находится под опекой лорда Тривейна, который до ее замужества обладает полной властью над ней и ее состоянием. Причем брак может состояться только с его согласия. Собратья по охоте за богатыми невестами предсказывали сэру Джейсону всю тщетность сизифова труда, предупреждали, что если он к тому же в погоне за приданым разозлит Тривейна, ему и вовсе не поздоровится.
У них были все основания бояться. Устрашающая репутация лорда Тривейна, без преувеличения, стала притчей во языцех. Сэр Джейсон имел возможность полюбоваться несравненным мастерством, которым лорд Тривейн управлял своими чистокровными арабскими лошадьми, запряженными в черный, с золотом, высокий фаэтон. Говорили, что и сам маркиз Сент-Флер не лишен частицы арабской крови, обладая горячим норовом.
Близкие друзья лорда Тривейна в лицо называли его Люцифером, а он в ответ лишь смеялся, не оспаривая прозвище. Сэр Джейсон слышал разговоры о его сверхчеловеческих свойствах, недаром за невероятное везение его прозвали Князем Тьмы. Немногие из знакомых Бекингема держали с ним пари или ставили против него: он никогда не проигрывал. Зрители этих игр готовы были поклясться, что его светлость завораживал карты, а массивная золотая печатка на мизинце лорда была талисманом, наделявшим его магической силой.
Сэр Джейсон не сомневался, что именно Тривейн спутал все его карты. Земля разверзлась у Бекингема под ногами, и ничто не могло повернуть удачу снова к нему лицом. Чудовищная несправедливость! Как-то на пике своего везения сэр Джейсон отправился к цыганке узнать, как остаться под счастливой звездой. Цыганский табор стоял за городом, и ему пришлось скакать туда верхом, чтобы поговорить с какой-то вонючей, беззубой каргой. Вороватая старуха обошлась ему довольно дорого, но предсказала, что будущее у него будет безоблачным и леди Удача его не оставит. Еще она твердила о какой-то встрече с женщиной, подобной отблеску огня, но дальше забормотала о надвигающейся черной туче и грозящей беде. Насчет смерти и беды он ей не поверил, потому что в это время удача шла ему в руки, а женщины, похожей на отблеск огня, он до тех пор не встречал. Теперь никакого торжества не было и в помине, одни несчастья, но и ничего напоминающего величие смерти тоже не маячило на горизонте, хотя в эти минуты он был бы почти рад ее приветствовать.
Лорд Тривейн. Несокрушимый, вечно торжествующий. Сэр Джейсон не мог припомнить случая, когда его врагу не повезло бы в картах или с женщинами. Сколько сердец погубил коварный обольститель! Многие великосветские красавицы охотно прыгнули бы в постель к лорду Тривейну.
Он пленил признанных красавиц Лондона и континента, но, ощутив терпкий вкус победы, неизменно терял к ним интерес и со скукой выслушивал их признания в вечной любви. Оставаясь холостяком, он отворачивался от них, заставляя тем самым еще больше будоражить кровь. Бекингем понять не мог, почему лорд Тривейн раз за разом отказывался от красоты и богатства, которыми обладала не одна великосветская дама. Будь он на месте Тривейна, у него сейчас уже было бы не только состояние, но и великолепный замок или дворец вместе с не менее великолепной хозяйкой, иностранной баронессой, а то и принцессой.
Ей-богу, этот Тривейн был просто не от мира сего, отворачиваясь от такой удачи, шедшей ему в руки. Если бы только удалось любым способом одержать верх над Тривейном! Разумеется, без особого ущерба для себя, потому что никому не улыбалось стреляться на дуэли с человеком, мастерски владевшим пистолетом. Не приведи Господь, если маркиз увидит смертельного врага в лице сэра Джейсона Бекингема. Пусть лучше благородный аристократ считает Джокера вполне безобидным малым. Ах, как сладостна будет месть, если он сумеет наказать всемогущего лорда Тривейна!
Стук в дверь прервал размышления, которым предавался сэр Джейсон, вперив невидящий взгляд в окно.
— Да-да, войдите! — Он резко обернулся на стук.
— Если сэр Бекингем будет так любезен, чтобы спуститься вниз, обед уже готов и ждет его, — радушно провозгласил Тиббитс.
— Очень хорошо. Я скоро спущусь. Да, кстати, лорд Тривейн уже обедал? — скучающим тоном осведомился Бекингем у хозяина гостиницы.
— Нет, он только что сошел вниз, — ответил Тиб-битс и поспешил спуститься по узкой и шаткой лестнице, мысленно согласившись с мальчишкой-слугой, что взгляд у этого джентльмена довольно неприятный. Можно было биться об заклад, что дорогу ему переходить не стоит. Тиббитс передернулся, вспомнив холодный, безжалостный взгляд сэра Джейсона. Он оглядел большой дощатый стол, накрытый к обеду, и посмотрел на другого гостя, рассеянно гревшегося перед потрескивающим огнем очага.
Вот и еще один джентльмен, недовольство которого ему бы не хотелось вызывать. Лорд Тривейн, который часто останавливался в его гостинице, когда ездил в свое корнуоллское поместье. Тиббитс был достаточно наслышан о его светлости и понимал, что раздражать его не стоило никому. А с другой стороны, чего еще можно ждать от этих выходцев с негостеприимных берегов Корнуолла. По слухам, это же настоящий дикий край.
— Проклятые сквозняки, — проворчал Тиббитс, пытаясь поплотнее закрыть окно, которое почти не мешало холодному воздуху беспокоить постояльцев.
— А вот и вы, сэр Бекингем. — Хозяин поспешил подвинуть стул сэру Джейсону, который только что появился в комнате, разодетый в розовый бархатный камзол и желтые панталоны. Роскошный костюм дополняли жилет в оранжевую и желтую полоску и белый кружевной галстук, жестко накрахмаленный, чтобы окружать шею высокой стойкой, и хитроумно завязанный, чтобы спускаться на грудь многоярусными рюшами.
