Он отложил скрипку, с тоской взглянул на Анну. Нет, он не сумел выразить то, что ему хотелось!
Однако лицо ее озарилось радостной улыбкой. Она смотрела на него, как солнце смотрит в чистую воду реки, одновременно пронизывая ее своим светом и отражаясь в ней.
Она поняла, поняла его!
Глава 14
Комплекс
— Разве ты меня не слышишь, Панаит?
Панаит, несомненно, слышал, это было видно по выражению его лица. Он напряженно вслушивался в вопросы сидевших против него пожилого врача и его молодой помощницы. Но, по-видимому, смысл вопросов до него не доходил.
— Я к тебе обращаюсь, Панаит!
Юноша не реагировал даже на свое имя. Но, немного помолчав, он отчетливо произнес несколько слов на непонятном языке. Слова сопровождались резкими повышениями и понижениями голоса и перемежались коротким, быстрым придыханием.
Но ведь врач говорил с ним по-французски, зная, что на этом языке Панаит все время объяснялся с Жаном. Ну что ж, врач повторил обращение на распространенных языках — русском, английском, немецком, испанском. Потом его помощница обратилась к Панаиту по-гречески, по-норвежски, на хинди, на суахили. Юноша только печально качал головой и виновато разводил руками, напряженно сдвинув густые брови, силясь понять обращенную к нему речь.
— Аналитико-диагностическая машина, — сказал врач, — установила небольшие, очень тонкие изменения в мозгу. Но разобраться в них мы здесь не сумеем.
Придется отправить пленку на Землю, в Институт комплексной медицины.
Панаит вдруг, сильно волнуясь, произнес несколько фраз.
Понять их было невозможно.
По-видимому, он говорил на том же языке, что и вначале. Но что это за язык?
— Мы не лингвисты, — сказала помощница, — что будем делать?
— Ничего тут нет сложного, — уверенно ответил врач, — сейчас попробуем все выяснить.
Он вызвал по теле Штаб освоения. На экране появился дежурный.
— Я из второй больницы, — сказал врач, — пытаемся объясниться с Панаитом.
Это тот юноша, которого засыпало.
— Вулканолог? Разве уж так трудно с ним сговориться? Он, кажется, владеет добрым десятком языков.
— Ни на один не откликается.
— Слух потерял? Или голос?
— Ни то, ни другое.
— Не понимаю.
— Говорит на каком-то непонятном нам языке.
— Странно, но не страшно. Попросите его сказать мне что-нибудь, мы запишем и заложим в кибернетический переводчик.
Врач знаками показал Панаиту, что от него требуется. Тот повернулся так, чтобы быть в поле зрения штабного теле, и стал говорить — быстро, отчетливо, непонятно и довольно продолжительно. По жестам и мимике можно было догадываться, что он чему-то удивляется.
— Ну, вот и все, — сказал дежурный. — Перевод сообщим вам немедленно.
Наступила глубокая венерианская ночь. Она будет длиться сто пятнадцать земных суток. Ни одной звезды. Однако тьма прерывалась отблесками беззвучно бушевавших зарниц, и при каждой вспышке тучи озарялись размытым пламенем.
Жан сидел рядом с Сергеем в Штабе освоения Венеры. Всего полчаса назад кончилась гроза, продолжавшаяся без перерыва больше земных суток.
Сергей выключил звукоизоляцию стен.
— Не возражаешь? — спросил он.
— Да нет. Надоело, как, наверно, и тебе, быть отрезанным от внешнего мира.
Пусть чувствуется дыхание планеты.
— Чувствуется! — усмехнулся Сергей.
В самом деле, что-то загрохотало.
Опять гроза?
Нет, гул шел снизу. Затряслась, загремела почва, ходуном пошел небольшой пленочный дом. Жан взглянул на стрелку, дублировавшую показания сейсмографа.
— Ого!
Земной двенадцатибалльной шкалы здесь не хватило бы. Стрелка дрожала около пятнадцати. Но дом только поднимался и опускался на рессорах, как корабль на волнах.
К таким вещам уже постепенно привыкали.
Без всякого перехода ночь сменилась днем. И это не был ставший уже привычным венерианский унылый, мрачноватый дневной свет. Похоже было, будто настоящее солнце взошло над планетой, властно пробившись через немыслимую толщу туч.
Его сияние залило комнату. Сквозь прозрачные стены стали видны желтовато-красные просторы каменистой пустыни.
— Все не могу привыкнуть, — сказал Жан, — что электрическое солнце включают так внезапно.
— Какая тут может быть постепенность? — возразил Сергей. — Не восходит же оно на востоке… Ну, — прервал он себя, — особенно-то засиживаться не приходится. Здесь не как на Земле: там — определенные часы работы, известное время досуга, а тут пока редко от себя зависишь.
Он замолк, собираясь с мыслями. Жан заметил, как устало смотрят светлые глаза, как побелела кожа, потеряла загар. И так быстро! А Сергей тоже про себя отметил усталый вид Жана.
— Но ты, — сказал Жан, — все еще не объяснил мне, как попал сюда.
— Я только три земных дня назад прибыл на очередном корабле. И сразу же оказался невероятно занят — в штабе срочно понадобился работник, других свободных и, как мне сказали, подходящих не нашлось. Ну, а как я очутился на Венере? Когда узнал о страшной катастрофе… Пока не были названы имена погибших, с ужасом думал — а вдруг ты… Я жадно следил за известиями с Венеры. Узнал, что ты жив, работаешь над искусственными вулканами. Много думал о тебе… о Мерсье. Много читал об освоении планеты, прислушивался к дискуссиям. И постепенно пришел к мысли: Мерсье-то и его сторонники правы, человечеству пора овладеть Солнечной системой. А раз убедился в этом — решил: мое место здесь. Обратился в Мировой Совет. Экспедиция на этот период была уже укомплектована. Но моя специальность помогла — она, оказалось, здесь очень нужна. Хотел было я отказаться от работы в Штабе освоения — какой у меня организаторский опыт? Но сказали — надо. Я и подумал: предстоит много трудных дел, и раз уж мне выпадает такая ответственность, имею ли право уклониться от нее? А теперь… знаю, что с тобой было в последнее время: ожог, чудовищные грибы, обвал…
— Уже знаешь? — удивился Жан.
— Да нам-то вс» сообщают.
— Еще один вопрос, — сказал Жан. — Как с твоей живописью? Здесь обширное поле, не так ли?
Сергей помрачнел:
— Живопись приходится пока оставить…
Вошел дежурный:
— Простите, друзья, прерву вашу беседу.
Он положил на стол и развернул рулончик записи:
— Язык, на котором говорит Панаит, никто не мог понять. Из вас кто-нибудь не поймет ли?
— Какой язык? — удивился Жан. — Мы с ним все время по-французски…
— Он, видно, забыл французский. Я слышал, это может случиться от сильного удара по голове.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
