Правда, Гомер жил через четыреста лет после Троянской войны (по самым скромным подсчетам), а дорийцы, опрокинувшие ахейские царства, как раз и принесли в Грецию железный век. Имеются, однако, серьезные сомнения, что свирепым северным варварам, жившим родовым строем, были по плечу такие технологические свершения. Азы металлообработки еще ровным счетом ни о чем не говорят: африканские племена банту, с которыми в конце XIX в. столкнулись европейские колонизаторы, тоже умели получать железо сыродутным способом, но дальше изготовления ножей и наконечников стрел и копий дело у них не пошло. А вот наши историки на голубом глазу повествуют о хетто-египетских войнах в XIV в. до н. э. Близ города Кадеша, что в Сирии, египетский фараон Рамсес II одержал блистательную победу над хеттской армией, в составе которой было три с половиной тысячи боевых колесниц. Где хеттские цари раздобыли этакую прорву металла, история умалчивает.
Вернемся, однако, к Гомеру. Мы остановились на том, что афинский тиран Писистрат повелел в VI в. до рождества Христова занести на скрижали бессмертные поэмы, входящие в золотой фонд отечественной классики. Было бы любопытно посмотреть, как сие выглядело на практике, поскольку трудно допустить, чтобы за сотни лет устного бытования восторжествовал один-единственный канонический текст. Комиссия, надо полагать, заседала без выходных, ибо внимательно выслушать несколько многочасовых песен, добросовестно перенести их на папирус и свести воедино все варианты было очень непростой задачей. Впрочем, может быть, сразу остановились на самом привлекательном варианте, а всех остальных аэдов прогнали к чертовой матери. Так или иначе, но дело было сделано. Посмотрим, как события развивались дальше.
Сегодня считается, что еще в III в. до н. э. гомеровские песни были хорошо известны. Излишне говорить, что подлинниками «Илиады» и «Одиссеи», как и другими античными подлинниками, современная историография не располагает. После третьего века интерес к Гомеру странным образом улетучивается, а его сочинения проваливаются в небытие. И такое забвение продолжается на протяжении почти тысячи лет. Где в это время находятся бесценные рукописи, никому неведомо. Это неудобное обстоятельство скрепя сердце признают и сами историки: «В средневековой Европе Гомера знали только по цитатам и ссылкам у латинских писателей и Аристотеля; поэтическую славу Гомера полностью затмила слава Вергилия. Лишь в конце XIV и первой половине XV века... итальянские гуманисты познакомились с Гомером ближе. В XV веке многие переводили Гомера на латинский язык... В 1488 году во Флоренции выходит первое печатное издание Гомера на греческом языке. В XVI веке отдельные части гомеровских поэм неоднократно переводились и на итальянский язык. Однако лишь в 1723 году появился первый полный перевод „Илиады“, сделанный поэтом Анто-нио Мария Сальвини». (Цитата по книге Г. В. Носовского и А. Т. Фоменко «Русь и Рим».)
Что можно сказать по этому поводу? Столь позднее обнаружение сложного в формальном отношении и стилистически безупречного поэтического сочинения (при отсутствии подлинника!) не дает нам никакого права настаивать на его исключительной древности. Не вдаваясь в бесплодные спекуляции относительно того, где именно и кем были созданы эти сочинения, мы окончательно закрываем гомеровскую тему и предлагаем читателю приглядеться к обстоятельствам обнаружения античных рукописей.
Сначала еще раз напомним, что сегодня в распоряжении историков нет ни одного подлинного античного документа. Почти все тексты, традиционно приписываемые древним грекам и римлянам, были обнаружены в конце Средних веков и в эпоху Возрождения. Если даже допустить, что ученые XV в. действительно держали в руках оригиналы трудов Платона или Тита Ливия, это не дает нам ровным счетом ничего, поскольку ни один из них не дожил до наших дней. Научный мир имеет дело только с копиями старинных рукописей, обстоятельства появления на свет которых часто весьма туманны. Сегодня принято считать, что отличительной чертой эпохи Возрождения является внезапно вспыхнувший интерес к античности. Сочинения древних авторов посыпались как из рога изобилия. В городах Северной Италии вновь зазвучала классическая, или «золотая», латынь, на которой говорили в Риме I-го в. до н. э. Современные ученые полагают, что после падения Западной Римской империи в V в. после рождества Христова латинский язык основательно деградировал, но продолжал существовать в двух вариантах – в виде народно-разговорного языка (народная, или вульгарная, латынь) и в форме письменной латыни. Впоследствии региональная дифференциация народной латыни привела к образованию романских языков (около IX в.), а вот единство письменной латыни сохранилось: на протяжении всех Средних веков она была языком торговли, администрации, науки и школы и выполняла роль письменного языка для всех стран Западной Европы. Откровенно говоря, не совсем понятно, каким образом латынь за полторы тысячи лет умудрилась практически не измениться, чтобы ее возрождение во всем прежнем блеске не составило никакого труда. Еще большее недоумение вызывают походя сделанные замечания итальянских авторов XV–XVI вв. о том, что в крохотных деревушках в окрестностях Рима и по сей день говорят на языке, почти не отличающемся от латинского. Не будучи филологами, мы не станем вмешиваться в спор специалистов, а просто отметим очередную странность – воскрешение, казалось бы, давным-давно почившей в бозе древней латыни во всем своем великолепии.
Вернемся, однако, к нашим баранам, т. е. к находкам старинных рукописей. Честь их открытия принадлежит итальянским гуманистам, которые были блистательными знатоками классической латыни и с пеной у рта спорили о сравнительных достоинствах комедий Плавта и Теренция. В свое время мы уже упоминали имя знаменитого римского историка Корнелия Тацита (58-117), оставившего внушительный 14-томный труд, из которого к нашему времени уцелели только первые пять книг. Не лишен интереса тот факт, что еще в конце XIX в. два историка – француз Гошар и англичанин Росс – практически одновременно опубликовали исследования, согласно которым «История» Тацита на самом деле принадлежит перу знаменитого гуманиста эпохи Возрождения Поджо Браччоли-ни. Мы не станем здесь обсуждать вопрос о подлинности или подложности сочинений Тацита, а отметим только, что тот же Браччоли-ни впервые обнаружил и пустил в обращение некоторые трактаты Цицерона и Лукреция, произведения Петрония, Плавта, Тертул-лиана, Марцеллина и книги некоторых других античных мыслителей и писателей. Обстоятельства обнаружения этих рукописей всегда предельно туманны. Поджо (владевший, кстати, латинским языком как родным), выставляя свои находки на продажу, рассказывает бесконечные байки о каких-то загадочных монахах, но ни самих монахов, ни якобы принадлежащих им древних рукописей никто и никогда не видел. Живший на широкую ногу и постоянно нуждавшийся в деньгах Браччолини кроме оригиналов торговал и копиями, которые сбывал за огромные деньги. Достаточно сказать, что на гонорар, вырученный от продажи копии сочинений Тита Ливия Альфонсу Арагонскому, он купил себе виллу во Флоренции. Постоянными клиентами Поджо Браччолини были не только владетельные особы европейских дворов, но и представители аристократических фамилий Италии и Англии, кардиналы, университеты, наконец просто богатые люди.
Разумеется, Поджо Браччолини трудился не в гордом одиночестве. Происхождение всех без исключения трудов античных писателей, историков и мыслителей покрыто мраком неизвестности. В XV в. в Италию приезжают знаменитые гуманисты Мануил Хризо-лор, Гемист Плетон (Плифон), Виссарион Никейский и некоторые другие. Как вы помните, середина XV столетия ознаменовалась крахом Византийской империи и толпы греческих интеллектуалов буквально наводнили Европу. В распоряжении европейцев (и в первую очередь – итальянцев) оказались исчерпывающие переводы Платона, труды отцов восточной и западной церкви и масса иных классических текстов. Скажем, богатейшее собрание Виссариона стало основой Библиотеки св. Марка, из которой впоследствии вышло огромное количество рукописей, считающихся сегодня античными. По мнению Н. А. Морозова, Византия в это время дала Западу почти все известные древнегреческие рукописи античной эпохи, и как раз тогда же итальянские гуманисты во главе с неутомимым Поджо обнародовали почти все латинские произведения Древнего Рима, нимало при этом не интересуясь датировкой этих текстов, равно как и описываемых в них событий. Об обстоятельствах открытия полного корпуса сочинений Цицерона в городе Лоди на севере Италии мы уже писали, поэтому повторяться не будем. А вот о византийском мыслителе Гемисте Плетоне поговорим, так сказать, отдельно.
Во-первых, сразу же бросается в глаза удивительное созвучие его имени с именем великого древнегреческого философа Платона, который был учеником Сократа, жил в V–IV вв. до н. э., основал а Афинах платоновскую Академию и создал стройное философское учение, получившее впоследствии название платонизма. В свое время мы уже писали об этом философе-идеалисте и его блестящих сочинениях, имеющих форму диалогов. Среди прочих трудов от Платона остался трактат-утопия «О законах». Весьма интересно, что сходство между Платоном и Плетоном отнюдь не ограничивается фамилией. Выходец из Византии Гемист Плетон был не только ревностным пропагандистом платоновского учения, но и возродил древний платонизм во всей своей полноте. Приехав в Италию, он основывает во Флоренции плетоновскую Академию, которая на поверку оказывается полным подобием афинской школы его великого тезки. Мало того, Плетон пишет утопию под названием «Трактат о законах», которая в полном виде до нас не дошла, но переживать по этому поводу не стоит, поскольку как раз в XV в. всплывает рукопись того самого древнегреческого Платона. Мы полагаем, что читатель уже не удивится, узнав, что проект идеального государства, вышедший из под пера Гемиста Плетона, мало чем отличается от аналогичной программы Платона древнегреческого.
