расселись в коляске, Дороти с Эврикой на коленях посередине, Зеб и Волшебник по краям. Когда всё было готово, мальчик тряхнул вожжами и сказал:
— Ну, Джим, лети!
— С каких крыльев начинать? — нерешительно спросил конь.
— Маши всеми разом, — посоветовал Волшебник.
— Тут одно совсем кривое, — пожаловался конь.
— Ничего, мы поможем тебе рулить теми крыльями, что на коляске, — ободрил его Зеб. — Твоё дело взлететь, а там — дуй в сторону горы, Джим, и не теряй понапрасну времени.
Конь, заржав, взмахнул всеми четырьмя крылами и поднялся в воздух. Дороти сильно засомневалась в успехе их затеи, глядя на то, как Джим, вытянув длинную шею и растопырив костлявые ноги, пытается порхать. Кроме того, он ещё стонал и охал, как бы от страха, а крылья страшно скрипели, потому что Волшебник забыл их смазать. Но взмахивал ими конь широко и ровно, в такт с крыльями коляски, а потому сразу набрал хорошую скорость. Единственное, на что седоки могли по справедливости пожаловаться, это на то, что их то и дело ужасно трясло, бросало вниз и вверх, как будто они не летели по воздуху, а мчались по булыжной мостовой.
Но главное — они летели, и летели быстро, даже если не совсем ровно, по направлению к горе, которую избрали своею целью.
Очень скоро их заметили Гаргойли и немедленно, сбившись в стаю, бросились в погоню за беглецами. Когда Дороти случайно оглянулась, она увидела, что за ними летит целая туча деревянных существ, от которой потемнело небо.
Глава 13. Логово драконят
Наши друзья взяли на старте хорошую скорость и старались её не сбавлять. Все восемь крыльев работали на славу. Гаргойли преследовали их всю дорогу, но догнать не могли и, когда Джим приземлился наконец у входа в пещеру, находились ещё на изрядном расстоянии.
— Боюсь, они нас всё же догонят, — беспокоилась Дороти.
— Их нужно остановить любой ценой, — заявил Волшебник. — Быстро, Зеб, помоги-ка мне отцепить эти деревянные крылья!
Они сорвали крылья, которые теперь им были больше не нужны. Волшебник свалил их кучей перед входом в пещеру, полил остатками керосина из банки и поднёс горящую спичку.
Пламя вспыхнуло, костер задымил, заревел, затрещал как раз вовремя, потому что армия деревянных Гаргойлей подлетела уже совсем близко. Они немедленно отступили, исполнившись страха и ужаса, потому что за всю историю деревянной страны не случалось ещё такого грозного бедствия.
Внутри пещеры оказалось несколько дверей, которые вели в разные помещения, расположенные в недрах горы. Зеб и Волшебник сняли деревянные двери с петель и тоже бросили их в огонь.
— Это должно задержать их на какое-то время, — сказал Волшебник, от души радуясь успеху своей затеи. — Даже если сгорит вся эта деревянная страна целиком, никто о Гаргойлях горевать не будет. Но торопитесь, дети, давайте обследуем гору и выясним, по какой дороге нам идти, потому что здесь становится жарко, как в печке.
К их глубокому разочарованию, внутри горы не оказалось лестницы, по которой можно было бы выбраться на поверхность Земли. Был только туннель, идущий наклонно вверх, и пол у него был грубый, неровный. Вскоре он и вовсе превратился в галерею, да такую узкую, что коляска протиснуться в неё не могла. Путники остановились в растерянности. Бросать коляску им не хотелось: она везла их поклажу, в ней было приятно ехать по хорошей дороге, и, кроме того, они успели исколесить в ней столько дорог, что теперь было бы жаль с ней расстаться. Поэтому Зеб и Волшебник принялись за работу: сняли у коляски колёса, развернули её так, чтобы она занимала как можно меньше места. Таким образом, с помощью терпеливого коня они смогли протащить коляску через самое узкое место туннеля. Когда тропа снова расширилась — к счастью, это произошло довольно скоро, — они опять собрали коляску и продолжали путешествовать с бо́льшим комфортом. Но дорога, представлявшая собой как бы трещину внутри горы, была куда как незавидна. Она шла зигзагами, извивалась, то забирая круто вверх, то уходя резко вниз. Проехав по ней изрядное расстояние, путешественники оставались в полном неведении: то ли они приблизились к поверхности Земли, то ли, напротив, от неё отдалились.
— Одно утешение, — сказала Дороти, — от ужасных Гаргойлей мы спаслись!
— Вполне возможно, что они до сих пор заняты тушением пожара, — отозвался Волшебник. — Но даже если им это удастся, лететь по узкому туннелю они едва ли смогут, так что нам они теперь не страшны.
То и дело их путь пересекали глубокие и опасные трещины. Хорошо ещё, что в фонарях оставался пока керосин и они кое-как светили, а трещины были не слишком широкие, и любую из них можно было без труда перепрыгнуть. Время от времени на пути возникали завалы камней, и тогда Джиму приходилось попотеть. В таких случаях и Дороти, и Зеб, и Волшебник вылезали из коляски и вместе толкали её сзади, приподнимая колёса в самых трудных местах. Пусть и с великим трудом, они упорно продолжали движение вперёд. Но каково же было их разочарование, когда, обогнув очередной угол, падая от усталости, они обнаружили, что попали опять в пещеру — огромную, с высоким куполообразным сводом и гладким ровным полом.
Пещера была округлая, а по краю её у самой земли горело множество золотисто-жёлтых огоньков, расположенных попарно. Поначалу они были неподвижны, потом стали мерцать, становясь то ярче, то слабее, и раскачиваться из стороны в сторону и вверх-вниз.
— Что за странное место! — удивлялся мальчик, вглядываясь в темноту во все глаза, но без всякого успеха.
— Я и сам ничего не пойму, — проговорил тихонько Волшебник, занятый тем же.
— Ух-х! — зафырчал вдруг Эврика, выгибая спину, на которой вся шерсть стала дыбом. — Да это же логово аллигаторов, крокодилов или каких-то их родственников. Разве вы не видите их глаза?
— Эврика в темноте видит лучше нас, — шёпотом пояснила Дороти. — Опиши, милый, на что похожи эти существа?
— Уж и не знаю, как сказать, — отвечал котёнок, вздрагивая всем телом. — Глаза, как тарелки, пасть размером с ящик для угля. Но сами чудища, похоже, не особенно велики.
— Где же они все? — воскликнула девочка.
— Лежат в ямках по краю пещеры. Ах, Дороти, ты даже представить себе не можешь, как они безобразны — ещё отвратительнее Гаргойлей.
— Тс-с! Поосторожнее, когда судишь ближнего, — произнёс вдруг совсем рядом резкий пронзительный голос. — Вы и сами не сказать, чтобы красавцы. А нам наша мамочка говорила, что
