голыми руками. Серьезно. Пальцем в глазное яблоко, прямо в мозг, самоудушение и прочая фигня. Однажды я сам поймал одного. Помнишь, когда Вашингтонский военный округ был в состоянии боевой готовности? Я находился в поисковом патруле, когда член Cекты взорвал магнитно-импульсную бомбу в военно-морском монастыре. Это вызвало у всех сестер самопроизвольное кровотечение. Я поймал этого больного говнюка в приходе; он перерезал аббатисе горло и насиловал ее прямо на алтаре, пока она истекала кровью...
Шэрон вздрогнула от ужаса.
- ...я поймал его, понимаешь? Больше всего на свете мне хотелось всадить ему прямо в долбаную башку полную волновую очередь, но у меня был приказ из Oтдела полевых операций привести его живым. Не успел я пробежать и половины пути до алтаря, как этот мудак схватил себя за голову и стал ее выкручивать, пока не сломал шею.
Шэрон попыталась отогнать этот образ. Задай еще один вопрос, - сказала она себе, - хотя бы для того, чтобы отвлечься от слишком живописных рассуждений.
- Просто кажется странным, что этот культ может существовать все эти годы, убивая миллионы людей, но никто ничего о них не знает.
- Ты ничего о них не знаешь, общественность ничего о них не знает, и даже Cлужба Безопасности почти ничего не знает. Но я знаю достаточно.
Глаза Шэрон расширились в восторженном ожидании.
- И?
- Увы, этого я тебе сказать не могу. У тебя недостаточно высокий допуск.
Шэрон вскипела.
- Ты и в самом деле...
- Засранец?
- Если бы я использовала такой стиль, то да, я бы сказала, что это именно то слово, которое я бы выбрала.
Тому это явно нравилось.
- Чертовски верно. Засранец - это мое второе имя, сладкие булочки.
- Я для тебя специалист 5-го ранга, а не сладкие булочки, - тут же отозвалась Шэрон. - А обращение к любому сотруднику женского пола, независимо от ранга, в сексистской или иной унижающей достоинство форме карается одиночным заключением на срок не менее семи суток за первое правонарушение, не говоря уже о статье 15, денежном штрафе и дополнительной пошлине. Я должна доложить о тебе.
Том сердито посмотрел на нее.
- Да, но ты этого не сделаешь, потому что тогда тебе придется объяснить, что ты делала в служебном помещении без разрешения.
Затем он выдавил из себя улыбку и шлепнул ее - правда, немного сильно - прямо по спине.
- Господи, сестра. Я просто пошутил! Вам, техничкам, действительно нужно проще ко всему относиться!
Шэрон еще больше разозлилась, покачав головой, как будто никогда даже не разговаривала с ним.
- Я могу рассказать тебе кое-что охренительное, - продолжал он, все еще теребя кольцо. - Например, в течение десяти лет в транспортной корпорации работал двойной агент, он был правой рукой епископа-руководителя. Этот парень знал все пути следования взрывчатых веществ и вооружений. Так что налеты Красной Cекты оказались успешными.
Это было интересно, но она ожидала чего-то более захватывающего.
- А как насчет самой организации? Они, похоже, протестуют против Христианской Федерации и любой другой крупной мировой религиозно-политической системы. Но никто не пролил свет на то, во что они верят.
- О, мы это знаем, - доверительно сказал Том. - Э-э, я имею в виду, что разведка Федерации знает. Я многое выяснил, когда был к ним прикомандирован.
Он такой назойливый! - Шэрон задумалась. Ей пришлось взять себя в руки.
- Хорошо, тогда во что же они верят?
- В дьявола, - решительно ответил Том.
Это ошеломило ее. Многие террористические культы, поклонявшиеся дьяволу, появились после того, как Христианская Федерация захватилa северное полушарие.
- Дьяволопоклонники. Значит, они связаны с одной из сатанинских группировок? С люциферистами или поклонниками покровительницы разврата, демоницы Лилит?
- Они ни с кем не связаны. Они существуют и функционируют сами по себе.
- Люциферисты поклоняются Сатане через капитана адской стражи Баалзефона и демона разрушения Панзузу. "Кузница" поклоняется богу истребления Нергалу. Черные адвентисты поклоняются вызывающему стихийные бедствия демону Альдинаху. А какому "дьяволу" поклоняется Красная Cекта?
- Этому дьяволу, - сказал Том.
Наконец он нашел нужный чип, разблокировал контейнер и расстегнул молнию, открыв лицо мертвого террориста.
Шэрон побледнела и отступила назад при виде трупа. О, Боже. Лишенное плоти лицо ухмылялось сквозь оскаленные зубы. Глазные яблоки оставались яркими в глазницах; эффект создавал иллюзию безумного взгляда.
- Вот этот дьявол, - продолжал Том.
Теперь он полностью расстегнул кевларовый мешок, открыв обнаженный труп.
Засохшая кровь окружала крошечные проколы от стреловидных пуль. Кожа на руках и ногах казалась еще белее, чем на черепе.
Но на восприятие увиденного влияли не конечности трупа и даже не отвратительное, ободранное до костей лицо.
Родимое пятно.
Знак Красной Cекты, - подумала она.
От сосков до паха леденящий душу узор тянулся в кроваво-красном совершенстве.
Как перевернутый треугольник, только с грубыми краями.
- Посмотри внимательно, - сказал Том, - и ты увидишь детали.
Она так и сделала, и вскоре, словно оптический фокус, начали возникать едва заметные несообразности. Темно-алые оттенки наводили на мысль о допотопном лице, пустых овалах вместо глаз и раскрытой пасти, похожей на бездонную пропасть.
Лицо из ада, - задыхаясь, подумала Шэрон.
Загнутых крючков вокруг сосков было вполне достаточно для рожек.
- Вот видишь. Я же говорил, что это выглядит жутко, - Том застегнул мешок и закрыл контейнер. - У меня иногда бывают кошмары из-за этого лица.
Глаза Шэрон были закрыты, но призрак этого образа не исчез полностью. Она стиснула зубы, которые стучали от озноба.
- Когда я дошла до 400-го уровня в технической школе, я изучала некоторые тератологические и древние мифы, а также прошла полный курс демонологии. Я никогда не видела такой эмблемы, символа или рисунка.
- По той же причине, по которой ты никогда не знала, что Красная Cекта поклоняется демонам, - напомнил Том. - Вся эта информация строго засекречена. Никто не имеет к ней доступа, кроме разведки Федерации и Kорпорации Oбороны, а также Папа и несколько его епископов в Совете Безопасности Ватикана.
- Но ведь ты же какое-то время работал в федеративной разведке, - напомнила ему Шэрон. - У тебя очень хорошая осведомленность. Что ты еще знаешь?
Хитрая улыбка Тома вернулась.
- Я бы не рассказывал тебе ничего из этого, если бы не думал, что ты - классная. В конце концов, ты же можешь проболтаться. Тогда
