— А тебе быть моей служанкой, Златовласка.
Поломанный браслет раскачивался туда-сюда, как маятник, пульсирующая боль заставляла сжимать зубы. Ровно до той минуты, пока он не увидел перед собой Лену. Конечно, ее здесь быть не могло, но… и Валентайна Альгора здесь быть не могло тоже. Но он был. Ухмылялся ему в лицо, а в ушах звучали слова: «Кажется, она теперь моя».
Именно в это мгновение боль исчезла. Растворилась, уступая место бесконечной золотой ярости, и Люциан рывком метнулся вперед, делая Амиру подсечку и добивая прямым ударом в кадык. Дракон свалился на пол, хватая губами воздух, и в этот момент ворвался один из его дружков: тот, кого отправляли за дверь.
— Михт! Михт идет! — зашипел он.
Но было уже поздно: кальварен вошел в зал.
Все вытянулись в струны и так и застыли. Кроме них двоих.
— Что здесь происходит? — спросил Михт, вперив взгляд в Люциана. В общем-то, по понятной причине: выглядел он явно сейчас как потенциальный посетитель карцера на ближайшие сутки. Амир ответить не мог по понятной причине — он сипел.
Люциан взял валяющийся рядом с драконом браслет и поднялся. Но ответить так и не успел.
— Разминочный поединок, — произнес Этан. — Адорр Драгон и лэард Сайтанхорд решили размяться перед тренировкой.
Кальварен посмотрел на остальных:
— Поединок?
— Да, — подтвердил один из лэардов. Он был из тех, кто не принимал ничью сторону, и следом за ним остальные хором ответили:
— Да!
Все, кроме друзей Амира, которые переводили взгляд с него на кальварена, на остальных, и так бесконечно по кругу.
— Сдается мне, здесь о чем-то умалчивают, — жестко произнес Михт. — И если это так…
— Н-нет, — сдавленно просипел Амир.
— Нет?
— Др…гн п…прсл, — говорил он еле-еле, глотая половину звуков, а то, что ему удавалось сказать, выходило шипяще-свистящим, — пм…чь с бр…бй. Я… сглс…ся. М… мы отрб…ли з…шт. Я отвл…кс. Эт… сл…чйнст.
— Что-что? — уточнил кальварен.
— Драгон попросил его потренировать, — перевел один из друзей Амира. Тот самый, который стоял у дверей. — Амир… то есть лэард Сайтанхорд согласился. На защите он отвлекся. Пропустил удар.
Михт вновь посмотрел на Люциана. Посмотрел в упор. Вместо ответа тот пожал плечами и протянул Амиру руку, чтобы помочь подняться. Руку, которую тот принял. Он явно уже приходил в себя и понемногу запустил процесс исцеления. Потому что в рукопожатии была сила. Во взгляде тоже. Не та сила, которая обещает размазать по стенке, а сила уважения и признания.
— Вы здесь для борьбы с потенциальной угрозой, — резко произнес кальварен. — Ваша сила нужна для того же, а не ради ваших соревновательно-показательных выступлений. Наказаны будете оба. Сегодня после ужина явитесь на кухню. Вся уборка будет на вас. Без магии! Я прослежу лично.
Раньше Люциан, наверное, пришел бы в бешенство, но сейчас ему стало смешно. Так смешно, что уголки губ невольно поползли вверх: тэрн-ар моет посуду и убирается после ужина в гарнизоне. Собирает объедки, все это выносит… куда положено.
— Я сказал что-то смешное, адорр Драгон? — сухо поинтересовался Михт.
Люциан тут же вернул уголки губ на место.
— Нет.
— Нет. Вот и чудесно. Для обучения и отработки навыков борьбы и магической защиты есть тренировки, в следующий раз за такое пойдете в карцер, а не на кухню. Это ко всем относится. Всем понятно?
— Да! — хором гаркнули все.
Даже Амир. Хотя и не так громко, как остальные.
— Лэард Сайтанхорд! Вам явиться в лазарет. Остальным — вольно.
Кальварен окинул всех холодным взглядом и вышел. Лэарды и адорры разошлись к снарядам, Амир вышел, и только сейчас Люциан понял, что так и сжимает поломанный браслет с вириттой в ладони. Он жег руку, но разжать пальцы он просто не мог, наоборот, сжимал их все сильнее.
— Ты молодец, — с уважением сказал лэард, который первым его поддержал. Точнее, поддержал Этана, подтвердив, что это был поединок.
Люциан молча кивнул. Говорить не мог вроде как Амир, но сейчас чувство было такое, что это в нем не осталось слов. Он вернулся к турнику, возле которого сбросил рубашку, сунул браслет в карман брюк, оделся. Застегнулся на все пуговицы, набросил мундир.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Здорово ты его приложил, — Этан хлопнул его плечу. Остальные тоже кивали и улыбались. — За дело.
Слов все еще не находилось, поэтому он продолжил одеваться. Поправил мундир, затянул пояс. Вышел, направляясь по длинному коридору к полигону, чтобы попрактиковаться в магии. И подумать.
Но остаться одному была не судьба.
— Эта вещь для тебя очень важна. Она от любимой, да? Я бы тоже в драку полез, если бы Арькин подарок вот так… ты прости, что я тебя остановить пытался. — Когда Этан волновался, говорить он начинал быстро и безостановочно. Так, что просто невозможно было вставить хотя бы слово. — Но я как-то не подумал сразу, а когда понял…
— Все в порядке, — все-таки перебил его Люциан.
— А почему ты никогда о ней не рассказывал? — Этан широко улыбнулся. — Я ж думал, что у тебя так и нет никого.
Видимо, новости до гарнизона если и доходят, то не все. В частности, о Ленор Ларо, которая, на минуточку, была его невестой на самом деле, никто не знал. А вот об Анадоррской знали. Потому что Анадоррская — достойная партия для тэрн-ара, а Ларо — нет. Вот так избирательно новости и появляются.
— Ты из-за нее на Анадоррской отказался жениться?
— Этан. — Люциан остановился так резко, что друг чудом не влетел в него.
— Не в свое дело лезу? — насупился парень. — Ну ладно. Я-то тебе про Арьку все рассказал… а ты не хочешь. Ну и не надо.
Он произнес это абсолютно беззлобно, без обиды, хотя и с некоторой толикой разочарования.
Все рассказал — это была не игра слов. За время их знакомства Люциан познакомился с Ариной так же, как если бы знал ее лично. С самого детства. Дело было в том, что с самого детства ее знал Этан, а, соответственно, и все друзья. Все, вплоть до цвета носочков, которые она любила, когда была малышкой, и заканчивая любимым десертом — ягодным муссом, который готовила ее мама. Раньше Люциан и представить не мог, что вообще будет слушать нечто подобное без желания подколоть или убраться подальше, но… Но Этан говорил о своей Арине и расцветал. Он уже в красках представлял, какой у них будет свадьба, которую он сделает, чтобы ее порадовать — потому что ему-то на эти обряды плевать, рассказывал, какой хочет для них, для их семьи дом: в первую очередь простенький, а после можно и побогаче. Этан даже запахи представлял, говорил:
— Вот представь: приходишь ты в дом, а там вкусно так ягодным пирогом пахнет. И она выходит тебя встречать… — И взгляд у него при этом был такой мечтательный, что Люциану становилось дико.
Возможно, потому что он сам о семье никогда не задумывался. По крайней мере, о такой. Не по расчету, не по долгу, а по сердцу. Когда дома встречает самая желанная на свете женщина, а ты готов сделать для нее все.
Бред какой-то!
Он отмахивался от этих мыслей, слушал Этана, улыбался. Но сам вполне отчетливо понимал: не для него это все. А что тогда для него?
— У тебя же сегодня у брата свадьба, — неожиданно произнес парень. — Я думал, ты увольнительную попросишь, а ты с самого утра по тренировкам зарядил.
Люциан поморщился. Они как раз вышли на полигон, который снова встретил их пронизывающим ветром, но к ветру он уже привык. А вот кое к чему другому привыкнуть так и не получилось. Хотя он действительно собирался — получив сообщение от Сезара: «Я буду очень рад тебя видеть», — даже готовился идти к начальнику гарнизона за увольнительной. Вечер собирался, два собирался, три собирался. Плевать ему было, что официально он не приглашен. На то, что Лена явится со своим Валентайном — увы, нет. Представить их сидящими на Сезаровой свадьбе, так близко, так тесно, со своим собственным счастьем… внутри все просто переворачивалось и замыкало даже при мысли об этом. Не говоря уже о том, чтобы увидеть все в реальности. Воочию, так сказать.
