Портье замялся, поправил очки и поджал губы. Вирхов насторожился.
– Вы хотите что-то мне сказать?
– Понимаете, – портье перегнулся чрез стойку, – в поведении нашего гостя есть странности... По прибытии он сразу же отправился на кладбище...
– Это мне известно.
– Всю ночь отсутствовал.
– И это для меня не новость, – горделиво сообщил следователь.
– Утром, ваше благородие, в номере господина Ханопулоса обнаружили склянки с уксусом, сулемой и мышьяком...
– Коммерсант возит с собой образцы товаров, – подначивал Вирхов.
– Кроме того, в ватерклозете пахнет кровью... Может, он страдает от отравления или геморроя?
– Чушь! – возмутился Вирхов. – Он здоровее быка!
– А потом посыльный принес шприцы... – не отступал портье. – Я беспокоюсь. Последний груз вообще очень странный...
– Что за груз?
– Чемодан. Но его содержимое...
– Вы заглядываете в чужие чемоданы? – насупился Вирхов.
– Случайно раскрылся, вот и увидели в чемодане, – портье смутился, – фунтов десять асфальта...
Вирхов оторопел, подумал и строго сказал:
– Асфальт не динамит, не суйте нос в частную коммерцию. Господин Ханопулос имеет право торговать асфальтом. Ничего предосудительного здесь нет.
Портье открыл рот, чтобы сказать о самом страшном: под кроватью постояльца обнаружен железный сундук-сейф, секретные замки которого открыть не удается, – но передумал. Осудит следователь! Не поверит, что каждая гостиница ныне – пороховая бочка. Того гляди, взлетишь от постояльца, у которого на лбу не написано, что он террорист.
Вирхов покинул гостиницу «Гигиена» в прекрасном расположении духа: слава Богу, ограбленный грек не встал на путь отмщения столичным мошенникам, поверил в силу правоохранительных учреждений, занялся своей коммерцией. Южане – люди горячие, импульсивные...
Он возвращался на Литейный. Присутственный день близился к концу. Удалось ли доктору Коровкину выудить из омута разврата непутевого кандидата Тернова? Удалось ли разыскать Марию Николаевну Муромцеву? Есть ли новости о передвижении господина Глинского?
Вирхов любил теплые июньские вечера, похожие на умиротворенный день: низкие солнечные лучи бегут шаловливыми блестящими зайчиками по невской воде, подсвечивают разноцветные громады дворцов и особняков, дарят последние ласки разогретым домишкам, отчего нестерпимо-ярким блеском отсвечивают окна. И народу на улицах значительно меньше...
В кабинете кандидата Тернова не было. Не заглядывала и Мария Николаевна Муромцева.
– Господин Глинский не прибыл в столицу?
Вирхов смотрел на понурого, переминающегося с ноги на ногу, письмоводителя.
– Господин следователь, связь прервалась...
– Как прервалась?
– Кто-то срезал все телефонные провода, ведущие в Бологое. Железнодорожная полиция приступила к расследованию.
– Невиданная наглость! – вспылил Вирхов. – Преступная шайка в окрестностях Петербурга?
– Не могу знать. – Письмоводитель съежился и охотно исчез из поля зрения следователя.
Домой идти не хотелось, в холостяцкой квартире его ждали только кот Минхерц да престарелая кухарка. Телефонная барышня не смогла соединить его ни с Коровкиным, ни с Муромцевыми – оба отсутствовали.
Карл Иванович чувствовал, что у него хватит сил прогуляться до конторы детективного бюро «Господин Икс», полюбоваться на красно-коричневые махины Зимнего и Адмиралтейства, на тяжело дышащую Неву, на голубые и зеленые пароходики, на белые яхты, на юркие ялики. Мария Николаевна Муромцева, несомненно, будет тронута вниманием старого опытного следователя. Он запер кабинет и отправился к набережной Невы, к Петербургской стороне.
Ему хотелось ощутить себя простым обывателем, прогуливающимся в вечерний час по столичным улицам не по долгу службы, а для личного удовольствия. Но и вышагивая вдоль прекраснейшей решетки Летнего сада, мимо беломраморной часовни на месте чудесного спасения Александра II от руки преступного Каракозова, Вирхов мысленно выстраивал план завтрашней беседы с господином Глинским
На Петербургской стороне, за Троицким мостом, пришлось взять извозчика: сил своих следователь не рассчитал, да и прогулка через мост оказалась не слишком приятной, –влажный ветерок вреден для немолодых суставов.
У Тучкова моста он отпустил извозчика и направился вдоль Большого, свернул в Пустой переулок, внимательно поглядывая направо в поисках вывески частного детективного бюро. И он ее обнаружил.
И тут же в проеме интересующей следователя арки трехэтажного дома возникла женская фигурка, укутанная в шаль, из-под которой выпросталась богатая темная коса. Вынырнув из темноты, женщина торопливо двинулась вдоль переулка. Но опытному глазу хватило и мгновения! Карл Иванович узнал стремительную полуночницу, узнал черные соболиные брови, выделявшиеся на округлом личике, узнал обладательницу косы, –это была Мария Николаевна Муромцева!
Глава 15
Доктор Коровкин покинул контору частного детективного бюро «Господин Икс» с твердым намерением как можно быстрее выполнить поручение Карла Ивановича Вирхова и без малейшей задержки отправиться наконец на Большую Вельможную – в свою собственную квартиру, где все устроено заботливо и разумно и где можно не опасаться неожиданных происшествий.
Он кликнул извозчика и велел ему мчаться на Каменноостровский, к «Аквариуму».
Множество экипажей, стоявших возле красивого, освещенного многочисленными огнями здания с несомненностью указывало, что в «Аквариуме» уже собралась жуирующая публика. Изучая «обитель разврата», Клим Кириллович испытывал чувство неловкости: слившиеся в экстазе парочки в аллейках сада шарахались от него, в концертном зале – «железном театре» – его обшикали местные меломаны, в ресторане толкнул какой-то плохо стоявший на ногах мужчина во фрачной паре.
Клим Кириллович почел за лучшее устроиться на веранде ресторана: не так беспокоил табачный дым, просматривались сумрачные аллейки, страстный, смутно знакомый голос, старательно выводивший «Я созрела, я готова для любви твоей», доносился сюда слабо.
Он не успел сделать заказ официанту, как откуда-то перед ним возникла рослая фигура в мундире железнодорожного ведомства.
– Извините за беспокойство, – незваный знакомец шаркнул ногой, – счел своим долгом засвидетельствовать почтение. Вчера утром в Воздухоплавательном парке, помните... Фрахтенберг, Михаил, инженер...
Доктор понял, что побыть в одиночестве ему не удастся.
– Вы позволите?
– Разумеется, милости прошу. – Клим Кириллович пригласил инженера сесть. Официант принял заказ и удалился.
– Не стал бы навязываться, да приятное знакомство всегда хочется продолжить. И приятели мои задерживаются – прибудут прямо с велодрома. А мне велодром не по душе, развлечение для молодых. Хотя для здоровья спорт и полезен.
– Полезен не сам по себе спорт, – поддержать разговор доктора заставляла элементарная вежливость, – а спорт как дополнение к здоровому образу жизни. К сожалению, нынче спорт превращается в один из видов наживы.
– Иначе бы Американский Дом бриллиантов не вкладывал в велогонки бешеные деньги. Зачем наводнять Россию фальшивыми бриллиантами? Разумнее привлечь иностранный капитал к строительству железных дорог.
Расторопный официант ставил на столик хрустальные рюмки, графинчик с золотистым рейнвейном.
– Думаю, вы правы, – осторожно сказал доктор, – железные дороги дают возможность питать науку и промышленность энергичными талантливыми людьми из провинции. Из Сибири в лаптях до столицы не всякий дойти может.
– Живой пример перед вами. – Инженер пригубил рюмку. – В нашем роду Фрахтенбергов все жили на Урале, лишь мне удалось до столицы добраться.
– Я думал, вы из немцев.
Доктор надеялся, что выпитое им натощак вино, пообедать он не успел, не приведет к пагубным последствиям, тем более перед ним благоухала на тарелке аппетитная стерлядка, еще полчаса назад плававшая в бассейне «Аквариума» .
– Какой-то процент немецкой крови в жилах течет, чем и горжусь, – не унимался Фрахтенберг. – Но имеется и татарская, и шведская, и польская, и русская. Разные ветви нашего рода к разным конфессиям причислены. Вот Оттон – тот швед чистых кровей, протестант. Но я думаю, русским человека делает не столько кровь, сколько вера. Поэтому православие требует всемерного укрепления.
За разговорами Фрахтенберг не забывал подливать вино в свою рюмку и в рюмку собеседника.
– В наше время всеобщего атеизма услышать такие утверждения из интеллигентных уст – одно удовольствие... – Прекрасная еда и чудесный напиток привели доктора в хорошее расположение духа. – Хотя церковь ныне подвергается нападкам... Сознаюсь, святые, подобные Зосиме, вызывают скепсис и у меня...
