Этот новый тип омнибуса был битком набит пассажирами: каждое сиденье занимали по трое, многие стояли, а некоторые, рискуя жизнью, свисали наружу, гикая и ухая в восторге от того, что кэбы и экипажи, телеги и паросипеды, лошади и пешеходы торопятся убраться с дороги и зачастую вылетают на противоположную часть улицы. Трубы по бокам выбрасывали в воздух густые облака горячего пара, и, когда омнибус пролетал мимо Бёртона и Траунса в узкой щели, образовавшейся посреди потока экипажей, оба на мгновение ослепли. Из толпы раздались яростные проклятия и богохульства; потом послышались громкий треск, резкий крик и паническое ржание.
— До чего же уродливо это чудище! — прорычал Траунс, вынул из кармана платок и отер лицо.
— Одна из самых экстравагантных вещей, когда-либо виденных мною! — воскликнул Бёртон. — Я читал, что технологисты экспериментируют с панцирями насекомых, но понятия не имел, что они добились такого прогресса!
— Неужели ты это считаешь прогрессом? — возразил Траунс, махнув шляпой на улицу которая постепенно появлялась из-под истончавшейся дымки. — Взгляни: это же самый настоящий хаос! Мало нам лошадей, паровых лошадей и пенни-фартингов на улице в одно и то же время — так теперь еще и чертовы паронасекомые! Скоро люди будут гибнуть у них под ногами!
— Хм-м, — согласился Бёртон. — Мы безусловно должны что-то сделать с таким обилием не подходящих друг другу машин.
— Обилием? Называй как хочешь, Бёртон, но если эти проклятые ученые не одумаются и не начнут хоть как-то обуздывать свою инженерную фантазию, то движение в Лондоне полностью остановится, попомни мои слова! Неужели так трудно это предвидеть? Что за безответственность!
— Так ведь разве я спорю? Идем. О чем ты говорил? А, о подозреваемом.
— Подозреваемом? Ах да, дело Брандльуида. Самый очевидный претендент на роль взломщика — Маркус Декстер: нет такого сейфа, который он не смог бы открыть; к тому же он хитер как лис. Но как раз тогда он совершенно точно промышлял на Кейптаунском рынке в Сохо. Сирил Брэйди, по кличке Муха, сидит в Пентонвильской тюрьме, а Тобиас Флетчер болен туберкулезом и не встает с кровати. Насколько я знаю, в Лондоне больше нет никого, кто мог бы вскрыть сейф Брандльуида без динамита.
Вдруг прямо перед Траунсом возник одноногий нищий с костылем.
— Джентльмен, дайте несчастному инвалиду пенни на чашечку чая! — умоляюще прохрипел он.
Детектив-инспектор сердито оглядел бродягу и приказал убираться прочь, но, прежде чем тот ушел, сунул ему в руку монету.
— Я почти склоняюсь к версии продавца бриллиантов, — пробормотал Траунс.
— У Брандльуида есть версия?
— Что-то вроде того. Он думает, что алмазы украл призрак.
Бёртон остановился и изумленно поглядел на своего спутника:
— Призрак?
— Да. Он вбил себе в голову, что в тот вечер видел призрак женщины.
— Ты ведь не веришь ему, правда?
— Конечно нет. Наверное, он задремал, и призрак ему приснился. Вот только…
— Что?
— Этот приятель Франсуа Гарнье, которому он дал два бриллианта… как его?
— Жан Пеллетье.
— Да, точно. Я обратился в Париж, в Сюртэ женераль.[38] Они подтвердили, что Жан Пеллетье умер от сердечного приступа.
— И?
— Его нашли в собственной квартире; дверь комнаты была заперта изнутри, окна закрыты. Тем не менее на его лице застыло выражение крайнего ужаса. Детектив, с которым я говорил, даже сказал: «Словно он увидел привидение…»
— Любопытно.
— Хм-м… Так или иначе, послушаем, что скажет Брандльуид. И давай-ка поторопимся!
Спустя несколько мгновений они вошли в магазин. Эдвин Брандльуид поглядел на них из-за прилавка, укрепленного сзади полосами металла. Это был сутулый джентльмен среднего возраста, с узким подбородком и рыжей остроконечной бородой. Картину дополняли рано полысевший череп, тонкие губы и очки с толстыми стеклами, сидевшие на крючковатом носу.
— О, детектив-инспектор, как приятно видеть вас! Есть новости?
— Боюсь, что нет, мистер Брандльуид. Позвольте представить вам капитана Бёртона — того самого джентльмена, который обнаружил грабеж.
— Я в долгу перед вами, сэр, — сказал торговец, — если бы не вы, пропали бы и остальные бриллианты — тогда я был бы полностью разорен. Прошу вас, проходите, джентльмены!
Брандльуид подошел к двери, вделанной в железо слева от прилавка, открыл ее, отступил на шаг, разрешая своим гостям зайти внутрь, и закрыл ее за ними.
— Я только что заварил чай, и еще у меня есть коробка печенья с кремом. Не желаете ли присоединиться ко мне, джентльмены?
Бёртон и Траунс утвердительно кивнули. Спустя пять минут все трое уже сидели за столом.
— Мистер Брандльуид, — начал Бёртон, — я совершенно озадачен. Почему таинственная личность подменила только Поющие Камни и больше ничего не тронула в вашем сейфе?
Королевский агент помнил про особые свойства пропавших драгоценностей, о которых поведал ему Бэббидж. Но он хотел выяснить, кто еще осведомлен об этом.
— Хороший вопрос! — ответил Брандльуид. — Я верю, что преступник — специалист и коллекционер, то есть человек, интересующийся бриллиантами не столько из-за стоимости, сколько из-за их истории. Вам известно их происхождение?
— Только то, что их обнаружили в 1837 году, когда они начали петь. Вскоре после этого лейтенант Франсуа Гарнье забрал их из храма в Камбодже; сначала их было семь, но два он отдал приятелю, и после его смерти они исчезли.
— Совершенно верно. Однако их история намного длиннее, и именно из-за нее оставшиеся камни — заветная мечта любого коллекционера. Черные алмазы совсем не похожи на белые: их не находят ни в южноафриканских, ни в канадских копях. Современные ученые полагают, что это аэролиты.[39]
— Да, такая теория мне известна.
— Согласно одной загадочной и малопонятной рукописи (если не ошибаюсь, шестнадцатого века, она цитируется в книге Скёйлера «De Mythen van Verloren Halfedelstenen»[40]), крупный доисторический аэролит развалился на три части еще в воздухе: один кусок упал на Западе, другой — в Африке, третий — на Дальнем Востоке; все они известны под именем Глаза́ Нага.[41]
— Три глаза?
— Да, три глаза: странно, не правда ли? Боюсь, что я не настолько владею голландским, чтобы прочесть том Скёйлера: могу одолеть лишь его краткое изложение в «Легендарных камнях» Джеррольда Уилсона. Однако я верю в то, что Скёйлер пересказывает две легенды. Одна — южноамериканская: согласно ей, из того места, куда упал с неба большой черный алмаз, вытекает Амазонка. Другая — камбоджийская: она гласит о пропавшем континенте, на котором большая река тоже вытекала из места падения черного камня. Также Скёйлер полагает, что похожая легенда об истоке Нила бытует в срединных районах Африки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
