Читаем без скачивания Принц на черной кляче - Анна Ольховская

– А-а-а, наверное, руками лечили, как меня!

– Именно так. И малышке полегчало, она открыла глаза и даже улыбнулась. Но я все же решил отвезти девочку в больницу, не дожидаясь, пока подъедет «Скорая». А потом частенько навещал ее в онкологии, и в итоге мы с Иваном стали приятелями.

– Девочка как, жива?

– Не только жива, но и абсолютно здорова, никаких следов рака в организме больше нет.

– И почему-то мне кажется, – улыбнулся Сергей, – что к полному исцелению дочери фермера приложили руку вы. Вернее, обе руки.

– Это неважно. Важно то, что Клавочка выросла и превратилась в очень симпатичную девушку.

– Симпатичную, говорите?

– Эй-эй, парень! – нарочито нахмурился профессор. – Даже не думай! Заморочишь девчонке голову – с твоей-то внешностью это элементарно – и обратно в Москву укатишь! А я хорошего знакомого, гостеприимно принимающего меня каждый год, потеряю.

– Так вот сразу и потеряете!

– Поверь мне – потеряю. Иван над своей Клавонькой больше всего трясется, хотя у него еще три дочери есть. Наверное, из-за болезни девочки. К тому же ей весной всего семнадцать исполнилось, так что и под статью попасть можешь за совращение несовершеннолетних.

– Все-все, убедили! – рассмеялся Сергей, поднимая руки. – Я в сторону этой вашей Клавы даже не гляну! Я туда с научно-познавательной целью еду!

И он действительно не собирался глядеть ни на Клаву, ни на остальных дочерей Ивана Севрюкова, особенно когда увидел самого Ивана.

Когда они вышли из такси возле автовокзала, профессор указал на стоявший метрах в ста автомобиль:

– Я же говорил, что Иван нас уже ждет – так оно и есть! Надеюсь, не очень долго.

Сергей тем временем восхищенно рассматривал старый, но крепкий «Форд». Он такие автомобили только в кино видел, на них обычно раскатывали жители небольших американских городков: эдакая смесь джипа и грузовичка, с рядом фар над кабиной.

И мужик, при виде приближавшегося профессора со спутником выбравшийся из кабины «Форда», тоже очень походил на тех жителей. Среднего роста, жилистый, ни грамма дряблого жира, продубленное солнцем и ветром лицо, джинсы, майка, клетчатая рубаха сверху. Возраст выдают разве что резкие глубокие морщины вокруг глаз, куда так и не смог пробраться загар, да наполовину седые волосы.

Они предательски подсказывали, что мужчине не меньше пятидесяти, но крепок и здоров он, как тридцатилетний.

Особенно кулаки были крепкими. И здоровыми…

В общем, сразу было видно – во избежание грубого рукоприкладства и серьезного членовредительства желательно не сердить этого человека.

– Ну, здравствуй, Иван свет Архипович, – широко улыбнулся профессор, протягивая руку для рукопожатия. – Рад тебя видеть в добром здравии! А ты не меняешься, чертяка, вот сколько тебя знаю – все такой же!

– Да и ты, Никодимыч, тоже вроде как заспиртовался – огурец огурцом! – Фермер крепко пожал руку, а затем, притянув Шустова к себе, добродушно похлопал по обтянутой льняной тканью дорогущего пиджака спине. – Здравия, как говорится, желаю! Заждался я тебя, уже и волноваться начал – не случилось ли чего?

Говоря это, Иван искоса поглядывал на остановившегося в паре шагов Тарского. Профессор, спохватившись, подхватил под локоть Сергея и подвел к фермеру:

– Вот, Иван, знакомься. Это мой новый ученик, я его к себе в Питер из Москвы забираю. Он совсем себя загнал, видишь, зеленый какой! Вот я и решил его с собой взять, пусть отдохнет нормально, подальше от цивилизации, поближе к природе. Если ты не против, конечно. Извини, что ставлю тебя перед фактом, но так получилось. Я пригласил Сергея буквально в последний момент, он уже домой собирался, в Москву. Можно сказать, что я парня с крыла самолета снял.

– Ну, ежели снял, то куда теперь деваться, – усмехнулся Иван, протягивая руку Тарскому. – Иван Севрюков, фермер.

– Сергей Тарский, аспирант, – ответил на рукопожатие тот и едва удержался от жалобного ойка – ладонь словно в клещи попала. – Очень рад знакомству. Извините, что вот так вам на голову сваливаюсь, что называется, непрошеным гостем. Иван Архипович, вы не думайте, в Москву рейсы еще есть, так что если я совсем вам в тягость буду, я…

– В тя-а-а-агость, – добродушно передразнил его Севрюков. – Ишь, как кучеряво выражаешься, сразу видно – ученый. Никакой такой тягости, места у меня на всех хватит. И давай-ка, парень, без отчества, зови меня просто Иваном.

– Да как-то…

– Без как-то! Вот только… – Иван скептически оглядел дорогие джинсы, светлую рубашку-поло с маленьким крокодильчиком на кармашке и стильные летние туфли парня. – Одет ты, Серега, неправильно.

– В смысле?

– Ну куда ты в таких ботиночках по нашим лесам? На раз-два разобьешь.

– Так ведь и Петр Никодимович похоже одет!

– У Петра Никодимовича сменка есть, – хмыкнул Шустов, кивая на свой объемный чемодан. – Там и сапоги резиновые, и штормовка, и сетка противокомарная, и все остальное, что понадобится на природе. В том числе и старые джинсы с майками.

– И что мне делать?

– А вон, – профессор кивнул на серое двухэтажное здание с гордой надписью «Супермаркет», – туда загляни. Там, думаю, ты сможешь найти более подходящий, выражаясь вашим сленгом, прикид.

– А банкомат там есть?

– Должен быть.

– Тогда я быстренько!

– Давай-давай, мы пока тут с Иваном поговорим, год не виделись все-таки, есть о чем поболтать, да, Ваня?

– Само собой, Никодимыч!

Сергей торопливо направился к местному торговому центру, с трудом удерживаясь от бега – мальчишка он, что ли, бегать?

Но быстренько не получилось. Банкомат в супермаркете был, но не работал.

Пришлось расспрашивать продавцов, где можно найти работающий метатель дензнаков, потом искать его в здании автовокзала, там – стоять в очереди, стараясь не придушить неловко управлявшихся с новомодной техникой провинциалов.

Поэтому ничего примерять Сергей не стал, хватал с вешалок нужные размеры и бегом тащил их к кассе. Две пары довольно убогих джинсов, криво состроченных трудолюбивыми вьетнамцами, пять тишоток черного и серого цвета, комплект рыболова-охотника – штаны и куртка камуфляжной расцветки, кроссовки из кожзама – неделю должны продержаться, а там – на помойку – и высокие резиновые сапоги, каких он уже лет пятнадцать не носил.

Теперь можно и в лес, и в горы, и на любые просторы.

Глава 22

Ехать пришлось довольно долго, и это при том, что Иван выжимал из американского коняшки максимум возможностей, сразу по выезде из города притопив педаль газа.

Сергей ощутил легкий приступ морской болезни, ошарашенно следя за мелькавшими по обочинам деревьями, полями, упитанными синичками с полосатыми жезлами в лапках…

– Э-э-э, Иван Архипович, а…

– Я же сказал – просто Иван.

– Иван, а у вас тут что, ПДД не действительны?

– Какие еще ПДД?

– Ну, правила дорожного движения?

– С чего ты взял? Действуют, куда ж они денутся!

– Но… вы же явно сейчас держите гораздо больше разрешенных девяноста километров, а инспекторы вас словно не видят!

– Так у меня на машине багажник-невидимка! – рассмеялся фермер. – Вот бывает шапка-невидимка, а я по случаю такой багажник приобрел.

– А если серьезно?

– А если серьезно, я тут всех гибэдэдэшников, что на моем направлении стоят, знаю. И они меня. И все до единого любят медок с моей пасеки, мяском не брезгуют, от овощей тоже не отказываются.

– Прикормили, значит?

– Вроде того.

– То-то они все толстые такие, ни одного тощенького по пути не заметил, – улыбнулся Сергей.

Но улыбка очень быстро вылиняла, когда Севрюков пошел на обгон идущего по крайней левой полосе «Мерседеса». По встречке пошел.

Где летел навстречу самосвал…

Сергей судорожно всхлипнул и, закрыв руками голову, упал на заднее сиденье, где он пребывал в гордом одиночестве – Шустов сел рядом с водителем.

Визг покрышек, азартная матерная рулада, возмущенный басовитый окрик автомобильного сигнала за спиной, а потом насмешливый голос Ивана:

– Отбой, аспирант! Ты мне там обивку, случайно, не подмочил? Вместе с репутацией?

– Шутка удалась, – криво улыбнулся Тарский, чувствуя, как полыхнуло огнем стыда лицо. – Изящно, со вкусом, тонко.

– Эй, а он еще и огрызается! – Севрюков через зеркало заднего вида снова глянул на пунцового от стыда и торопливо прибежавшей к месту событий злости парня. – Молодец, держишь марку! Обос…ся, но все равно орел!

– Остановите машину! – заорал Сергей, дергая ручку дверцы. – Остановите, а то выпрыгну!

– Не придуривайся…

– Остановите! Я не шучу!

– Да ладно тебе! Подумаешь, нежный какой! Эй-эй, ты сдурел?! – Но Сергей уже открыл заднюю дверцу. – Мы же на крайней левой, под машину попадешь!

– Тогда остановите!

– Никодимыч, уйми своего пацана! – Похоже, нашла коса на камень – фермер не собирался уступать, продолжая давить педаль газа.