Тихое фырканье говорило о согласии, поэтому Паша хлопнул в ладоши и предложил.
— Тогда все за инструменты. А Соня пусть подождет.
Неторопливо ребята разбрелись по местам, а Константин, который цепким взглядом проводил меня до дивана, спрятался в углу, подперев спиной стену, и задумчиво уставился на Хила.
Первые звуки из огромных старых колонок пронзили меня насквозь — ребята заиграли самую красивую свою песню. Я всегда мечтала, что она обо мне и Арсе, тешила себя надеждой, что он всё ещё что-то чувствовал, и постоянно вспоминала фото из его социальных сетей в обнимку с Варей.
Это всё было для нее.
Сеня пел, но я не слышала слов — всё вокруг утонуло в моих мыслях, эмоциях и печали. Его рот открывался, мысок ботинка притопывал, руки со страстью обхватывали микрофон и стойку, а в моей голове только звучало одно:
Просто друзья.
Как он мог сказать подобное? Каким образом язык повернулся ляпнуть эту глупость? Казалось, что даже из космоса мои истинные чувства к Хилину были видны — настолько сильно я его всегда любила. И лишь он дальше собственного носа ничего не замечал.
Пришлось приложить все усилия, чтоб сосредоточиться на Гранине, который с нежностью обнимал акустическую гитару. Его пальцы порхали над струнами, словно бабочка над цветком в поисках нектара.
В спину холодно дышит печаль,
И слова застревают в груди.
Так и хочется кинуть: "Мне жаль!",
Только сердце всё шепчет: "Не жди…"
Не простит, не оставит следы,
Вырвет прошлое старым листом.
Утекло слишком много воды,
Не оставив любви "на потом".
Вместо музыки — только лишь крик.
Вместо просьбы — холодный приказ.
Я убит, болью к полу прибит,
И виною тому твой отказ.
И всё же мой взгляд в итоге вернулся к Арсу. К сожалению, он заметил, с каким интересом я следила за Гришей с инструментом, поэтому сразу насупился, словно маленький ребёнок, и принялся прожигать во мне взглядом дыру.
Первая половина репетиции пролетела быстро. В перерыве ребята сразу же подошли ко мне, ещё раз поздоровались, узнали про дела, настроение и их выступление. Все трое уточнили, точно ли мне понравилось, что можно было бы изменить. Гриша так в итоге вообще уселся рядом и с самовольной ухмылкой следил за действиями Хила.
— Он всегда такой бука? — поинтересовалась я, легко мотнув головой в сторону солиста. Гранин нахмурился и уточнил:
— Ты про Арса? — он рассмеялся и недоверчиво спросил. — Ты серьезно? Он сейчас ещё в ударе! После возвращения в город весь светится, как новогодняя ёлка. А вот первые полгода, как мы уехали, он был совсем невыносим. Как думаешь, почему группа так называется?
— Хм, — задумалась. — Без понятия, если честно.
— Мы стали работать с продюсером почти сразу, он наше выступление в "Подвале" ещё видел. Но так как мы к тому моменту не удосужились придумать название группы, он решил, что сделает это сам. После переезда в Москву Арс был сам не свой — хмурый, холодный, молчаливый. Его за это все на студии звукозаписи стали звать Январь. И вот одна девочка хотела с ним сфоткаться, а он отказал. Она и спросила в шутку: "У тебя что, сердца нет совсем?" Арс ответил: "Моё сердце осталось в Энске". Продюсер это услышал и почти сразу предложил такое название. Всем понравилось.
С минуту я молча изучала свои ладони и переваривала информацию.
— А почему он был угрюмым?
Гриша поджал губы, вздохнул горестно и признался.
— У него кое-что произошло, что заставило уехать из города. Только рассказать об этом я не могу. Он сам со временем тебе откроет все тайны. По крайней мере, я на это надеюсь.
Мы синхронно посмотрели на недовольного Арса, который в этот момент усердно настраивал гитару и что-то шептал себе под нос. Паша и Матвей топтались рядом с ним, кричали, смеялись, скакали, как лоси, чем явно ещё больше распаляли Хилина. Тот отмахивался от друзей, как от назойливых мух, ворчал и пинал какие-то приборы, словно маленький обиженный ребёнок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Не злись на него, — прошептал Гранин, наклонился ко мне и сурово добавил. — Но и не прощай слишком быстро. Пусть помучается.
Парень подмигнул, хлопнул меня по плечу и пошёл к ребятам. Репетиция продолжилась.
Через час, когда все устали и начали потихоньку думать о перекусе, активизировался Константин. Доселе молчаливый и нелюдимый, он внезапно повеселел, начал активно всех благодарить за работу, что-то печатал в телефоне, радовался и обещал всех покормить. Но когда зашёл разговор о том, чтоб взять меня с собой на квартиру Сычёва, тот затих и снова помрачнел.
— Чужим нельзя, — отрезал и под дружный вой ребят вышел из комнаты.
— Мы без него поедим, — горячо пообещал сразу же Кубик, взбил свои белые волосы и уточнил. — Ты пиццу любишь?
— Я знаю хорошее местечко недалеко, — встрял Паша и ткнул свой навороченный гаджет прямо мне в лицо. — Вот тут ты была?
На карте была открыта точка, но так как мы с подругами выбрали для себя список заведений для посещения, я просто отрицательно мотнула головой. Средний чек, указанный в карточке ресторана, немного смущал. Казалось, парни этого не замечают: они почти единогласно решили пойти именно туда и съесть половину всего из меню. Лишь недовольный Хилин пялился на меня и показывал какие-то странные знаки, указывал взглядом куда-то за мою спину, поигрывал бровями и поджимал губы.
— Соне уже пора домой, — не выдержал Хил.
Ребята, которые в этот момент собирали свои вещи, замерли. И Гранин, и Якубов недобро зыркнули на солиста. Все молчали. Воздух наэлектризовался, висела тяжёлая тишина, тягучая. Назревала буря. Зная Арсения, он не собирался уступать и менять своё мнение. Ему почему-то жизненно необходимо было увезти меня подальше от остальных, закрыть дома и никуда не выпускать.
Выбора не оставалось, мне нужно было решить конфликт ещё в зародыше.
— Я хочу сходить с ребятами в пиццерию.
Арс недоверчиво сузил глаза и прошипел:
— Твои родители будут волноваться, так что идём.
Я уверенно шагнула к Матвею, подхватила под руку и спокойно ответила.
— Ты немного не понял: я не спрашиваю у тебя разрешения, а ставлю перед фактом. Я иду с ребятами.
И потащила Якубова на выход, мысленно умоляя, чтоб Хилин не наделал глупостей. Ведь он мог.
— Так ему, Пташка, — почти на ухо проговорил Матвей и уже сам уверенно повёл меня на выход.
Тяжелые двери вновь скрипнули, мы просочились в коридор, сразу же следом Паша и Гриша, что-то громко обсуждая. Процессию замыкал Арс, хоть по его лицу и было видно, что затея совсем не вдохновляла. В свете тусклой лампы рядом с друзьями детства было не так страшно, и всё же я взвизгнула от ужаса, когда наступила на что-то ломкое. Парни объяснили, что на полу валяются голубиные кости, так как безумные птицы залетали внутрь и уже не могли выбраться из ловушки.
— Прям как я, — зло проворчал Сеня, поравнявшись со мной и Кубиком.
На улице, под фонарём, пока ребята пытались разобраться, как же лучше срезать и пройти к кафе кратчайшим путём, рядом со мной образовался Арс. Он спокойно грыз чупа-чупс и поглядывал на часы.
— Думаю, они здесь на всю ночь. Подвезти?
Его нежелание проводить вместе время мне казалось более или менее обоснованным: мы встречались, чувства прошли, он наигрался, теперь моя компания стала его напрягать. Но это совсем не означало, что я должна лишаться общения с ребятами, к тому же не видела их давно.
Воинственно упёрла руки в бока и вскинула подбородок, чтоб хоть как-то пытаться соответствовать его росту.
— Что тебе от меня нужно, Хилин? Что ты хочешь? Я давно не видела парней, а ты с ними каждый день. Если я тебе так сильно противна, то иди домой и не мешай нам общаться.
Арс отвёл взгляд, облизал нижнюю губу и спрятал ладони в карманы кожаной куртки. Он был похож на провинившегося щенка, ожидающего похвалы. К счастью, ответ так и не последовал, а прибежавший ко мне Кубик и вовсе прервал небольшую перепалку.
