отлично со всем справляетесь. И делаете даже больше, чем можете.
– Спасибо. И потом, сад у нас просто чудесный, правда?
– О да! А уж как Терри его любит! Вы ведь знаете, что она просто помешана на цветах и всяких растениях?
Клара вспомнила, как Терри смотрела на подсолнухи в витрине цветочного магазина и как эти желтые «солнышки» отражались в ее блестевших от восторга глазах.
– Знаю, – кивнула она и благодарно улыбнулась Айвору. Надо будет непременно прибавить эту «любовь к растениям» к характеристике Терри.
– Алекс мне говорил, что по воскресеньям у вас бывает немного свободного времени? Что-то вроде выходного?
– Да, раз в две недели. Меня тогда подменяет сестра Грейс.
Айвор, сунув большой палец под подтяжки, покачался с пятки на носок и сказал:
– Раз в месяц я езжу на рынок в Феликсстоув. Я там свои изделия продаю. И в этот уик-энд собираюсь поехать. Алекс интересовался, можно ли ему тоже поехать.
– Ой, это, наверное, так здорово!
– Ничего здорового в этом нет. – Айвор засмеялся и щелкнул подтяжкой. – Хотя это довольно забавно.
– Ну, если Алекс хочет поехать, так пусть едет.
– А еще Алекс интересовался… – Айвор почему-то стал слегка заикаться. – В общем-то, мы оба интересовались… Может, и вы захотите к нам присоединиться?
Клара смутилась, покраснела и пролепетала:
– Ох, даже не знаю… Вы ведь действительно так нам помогли… Можно сказать, руку помощи протянули… В общем, спасибо вам большое, и я, конечно же, с удовольствием поеду. – И тут она вдруг вспомнила: – Господи, извините, я же совсем забыла, что уже… пообещала мистеру Уайту позавтракать с ним в это воскресенье.
– Ах, вот оно что.
– Это просто в порядке благодарности. За фортепиано… – Клара совсем смутилась и умолкла.
– Ничего страшного. В другой раз вместе съездим. – Айвор, откинув упавшие на лоб волосы, улыбнулся ей. Ах, эти карие глаза, которые все замечают!
– Вы знаете, – решилась Клара, – мне, наверное, сразу следовало бы вам сказать… Я ведь подала в Совет заявление об уходе. Четырнадцатого я уезжаю.
– Четырнадцатого чего?
– Октября. – Клара смущенно улыбнулась. А он, интересно, какой месяц имел в виду?
– Но ведь это же совсем скоро…
– Не так уж и скоро. Еще целых десять дней.
Он, прищурившись, смотрел на нее, словно что-то обдумывая. Видимо, он, как и доктор Кардью, решил, что она тут навсегда останется? Ну, вот и нечего зря предполагать, если ничего не знаешь! Неужели эта война их такому простому правилу не научила?
– Ну что ж, прекрасно! – Он резко встал и схватил свою шляпу. – Я ухожу, мисс Ньютон.
– Я думала, вы будете довольны.
– Д-доволен? – Он был так возмущен, что даже заикаться стал. И не сразу нашел нужные слова. – По-моему, это просто… омерзительно!
– Что вы хотите этим сказать?
– Да, омерзительно! Сколько таких, как вы, сюда уже являлось! Приезжают, уезжают, а на детей им плевать! Все вы, в том числе и этот ваш Совет, понятия не имеете, чем вы должны здесь заниматься. Разве я не прав? По крайней мере, в былые времена, пока здесь всем заправляли монахини, забота о детях-сиротах считалась актом любви к ближнему, проявлением внимания и сочувствия, а не просто работой, за которую в конце недели чек выписывают. Я был о вас лучшего мнения, Клара.
– Но ведь я уезжаю именно потому, что мне не все равно! – Клара была настолько потрясена, что неожиданное признание само собой сорвалось у нее с языка. – Я совершенно не гожусь для работы с детьми. А эти дети тем более заслуживают куда лучшего воспитателя. Я же просто… Как вы там меня называли? Тупая канцелярская крыса!
Айвор не ответил и, громко топая ногами, пошел прочь и с грохотом захлопнул за собой боковую калитку.
* * *
На следующее утро Клара позвала Терри в сад. Та, ссутулившись и сунув руки в карманы шортов, уставилась на свои грязные башмаки.
– А что я такого сделала?
– Ничего, а почему ты спрашиваешь?
– Мне часто говорили, что я плохая, когда я что-то делала не так, хотя я даже и не знала, что именно не так. А потом меня обычно наказывали – запирали в темной кладовой.
Терри рассказывала монотонно, словно бесконечно уставшая от жизни старуха. Клара просто не находила, что ей ответить. Больше всего ей хотелось просто погладить Терри по голове, она даже руку к ней протянула, но потом передумала и сказала:
– Терри, запомни: ты совсем не плохая. Я знаю, что ты любишь бывать в саду, и мне показалось, что тебе интересно было бы самой что-нибудь тут вырастить. Вот я и подумала: может, ты захочешь выбрать себе какой-нибудь небольшой участок и посадить там то, что тебе больше нравится?
Во время войны Кларе не раз доводилось видеть, как парки превращаются в фермы, а частные садики – в куриные загоны. Все это тогда разрешалось вполне официально.
Но Терри вдруг разразилась слезами. Клара некоторое время смотрела на нее, не зная, что делать, потом нервно спросила:
– Тебе моя идея не нравится?
Девочка пылко обняла Клару за талию.
– Спасибо!
Цветочный магазин миссис Гаррард они обошли стороной, но неподалеку был еще один, где продавались не только цветы, но и рассада. Этот магазинчик был как бы частью жилого дома со своим садом, обнесенным оградой. Торговала там милая пожилая пара. Они охотно продали им рассаду и семена – а кое-что просто подарили, – и надавали множество советов.
– Вообще-то с огородом вам надо бы поспешить, время-то уже почти вышло.
Хозяева магазина, разумеется, вовсе не имели в виду скорый отъезд Клары, но она все равно покраснела. Она и так все время старалась не думать о том, как раньше бедняжка Терри проливала слезы в своей темнице, посаженная туда ни за что, однако прогнать этот печальный образ ей никак не удавалось.
* * *
Клара понимала, что должна сказать детям, что уезжает, и объяснить, почему это делает. Они все больше к ней привыкали (они успели даже слишком к ней привыкнуть!), и она очень жалела, что раньше не сказала им о своем грядущем отъезде. Пожалуй, думала она, я подсознательно и это фортепиано, и этот огородик для Терри воспринимаю как некую компенсацию.
Было уже начало октября, и четырнадцатое число более не казалось ей ни далекой звездой, ни финишной лентой; скорее уж она воспринимала его как некую мрачную тень неведомого будущего, которое все ближе и ближе. Беспокоила ее и неприязненная реакция Айвора. Она считала, что поступает правильно, собираясь уехать и расстаться с этой работой, для которой совершенно не
