Читаем без скачивания Четверо слепых мышат - Джеймс Паттерсон

Сейчас он подготовил снаряжение, соответствующее боевой операции под названием «найти и уничтожить» — именно ее запланировал для Аппалачской тропы полковник Старки. Гриффин упаковал стандартного образца походные ящики для посуды, специальный походный паек на каждого, острый соус, чтобы сдобрить вкус этой еды; жестяную банку с кофе. Каждому полагались: стандартный военный боевой нож; упаковка двухцветного камуфляжного грима для лица; легкая, удобная шляпа «буни», на манер панамы, для путешествий по пустыне и тропикам; подстежки в виде пончо, которые могли применяться также в качестве подстилки; очки ночного видения; пистолет фирмы «Глок» и винтовка «М-16», снайперская, с оптическим прицелом. Покончив с работой, Гриффин выдал одну из своих фирменных сентенций: «Если хочешь уморить Бога со смеху, просто поделись с ним своими планами».

Командовал отрядом, как всегда, Старки. В его обязанность входило контролировать каждый аспект дела.

Харрис был дозорным.

Гриффину поручалось прикрывать тыл — после стольких лет он по-прежнему считался младшим в отряде.

Им не обязательно обставлять выполнение боевой задачи именно таким образом. Они могли бы проделать все намного проще. Но именно так любил действовать Старки, именно так «Слепые мышата» всегда совершали свои убийства. То был способ, принятый в армии, к которому они давно привыкли.

Глава 43

Они разбили лагерь примерно в двух кликах[13] от Аппалачской тропы.[14] Нельзя было допустить, чтобы их кто-нибудь увидел, поэтому Старки установил возле лагеря сторожевой пост с поочередной двухчасовой вахтой. Это правило укоренилось с былых времен.

Когда Старки заступил на дежурство, он коротал время, раздумывая не столько над конкретной боевой задачей, которая им предстояла, сколько размышлял об их работе вообще. Они с Харрисом и Гриффином были профессиональными убийцами и являлись ими в течение более чем двадцати лет. Они были головорезами-рейнджерами во Вьетнаме, в Панаме и во время войны в Заливе; теперь, на гражданке, они сделались киллерами, убийцами по найму. Убийцами аккуратными, вдумчивыми, осмотрительными и соответственно дорогими. Эта теперешняя их работа была наиболее прибыльной; за два года они совершили несколько заказных убийств. Забавно, но они не знали имени своего нанимателя. Новое задание они получали только после выполнения предыдущего.

Пристально вглядываясь в темный, тревожный лес, Старки испытывал желание закурить сигарету, но удовольствовался пастилками для освежения дыхания, обладавшими еще и дополнительным антитоксическим действием. Уж эти маленькие паршивцы не позволят тебе уснуть, подумал он. Он обнаружил, что размышляет о светловолосой суке, которую они хлопнули возле Файетвилла, о смазливой Ванессе. Воспоминания крепко забрали его, что помогло скоротать время. Еще во Вьетнаме Старки обнаружил, что ему нравится убивать. Совершение убийства давало могучее ощущение власти, за которым следовала эйфория. Словно бы через тело пропускали электричество. Он никогда не испытывал вины, давно уже не испытывал. Убивал по заданию, но также и в промежутках между заданиями, потому что хотел убивать и любил это дело.

— Странная, жуткая штука, — пробормотал Старки, потирая руки. — Порой я сам себя пугаюсь.

К пяти часам утра все трое были на ногах и во всеоружии. Утро забрезжило пасмурное, все вокруг окутывал густой голубовато-серый туман. Воздух, хотя и прохладный, был неправдоподобно чист и свеж. Старки прикинул, что туман не рассеется по крайней мере часов до десяти.

Из всех троих в наилучшей физической форме находился Харрис, потому и был назначен провести рекогносцировку. Ему самому это было в охотку. В пятьдесят один год он все еще играл в мужской баскетбольной лиге и дважды в год участвовал в троеборье.

В 5.15 он вышел из лагеря и пустился бежать приятной трусцой. Господи, до чего же он любил все это! Он испытывал приятнейшее чувство. Ностальгию.

Едва оказавшись в движении, Харрис ощутил себя бодрым, находчивым, осторожным. Уже через несколько минут пробежки весь его организм полностью включился и великолепно функционировал. Операция «найти и уничтожить» являлась для Харриса, да и для всех троих, прекрасным сочетанием бизнеса и удовольствия.

Харрис был единственным человеком на АТ, который бодрствовал в столь ранний час, во всяком случае, на этом конкретном участке маршрута. Он пробежал мимо четырехместной шатровой палатки. Похоже, какая-то скучная, добропорядочная семья. Скорее всего местные туристы, одолевающие отдельную часть пути, в отличие от «сквозных», которые пускаются в путь на шесть месяцев, чтобы проделать весь маршрут целиком и завершить путешествие в местечке под названием Маунт-Катадин, в штате Мэн. Возле палатки он увидел походную плиту и бутылки с горючим для растопки, жалкие шорты и майки, разложенные проветриться. Как цель не годится, решил он и двинулся дальше.

Затем он набрел на парочку в спальных мешках, совсем рядом с тропой. Молодые, по виду из тех, кому захотелось повидать мир. Они спали на надувных матрасах. Со всеми домашними удобствами.

Харрису пришлось подойти совсем близко — на расстояние никак не больше десяти ярдов, — прежде чем, отметя и этот вариант, он решил двигаться дальше. Впрочем, он успел заметить, что девушка красавица. Блондинка, привлекательное лицо, сама лет двадцати. Одно только созерцание ее спящей рядом со своим бойфрендом его порядком завело. Возможно, и неплохая цель.

Он увидел и другую пару, примерно в четверти мили дальше, эти уже встали и разминались возле своей палатки. У них были новомодные, в стиле хайтек, станковые рюкзаки и туристские ботинки за 200 долларов. С виду это были типичные городские снобы, заносчивые шустряки. Они понравились Харрису в качестве потенциальной цели, главным образом потому, что он сразу же проникся к этой парочке неприязнью.

Неподалеку от стоянки снобов он набрел на одинокого туриста, тот явно снарядился в дальний путь. У него был правильный, профессиональный, рюкзак, который выглядел и легким, и вместительным. Вероятно, он нес с собой сухие продукты для длительных переходов, порошкообразные напитки, богатые протеином, — свежая еда была бы слишком тяжела, чтобы тащить ее на себе целый день. Гардероб его тоже был без излишеств — нейлоновые шорты, безрукавки, возможно, длинное нательное белье на случай холодных ночей.

Харрис остановился и несколько минут осматривал стоянку одинокого путешественника. Поджидал, пока волнение утихнет, замедлится сердцебиение и дыхание придет в норму. Наконец он бесшумно ступил прямо на бивуак. Ему не было страшно, он вообще никогда не сомневался в самом себе. Неторопливо и уверенно он забрал то, что хотел. Спящий турист даже не пошевельнулся.

Харрис взглянул на свой хронометр и увидел, что еще только 5.50. Пока все шло превосходно.

Он вернулся на тропу и снова пустился трусцой. Он чувствовал заряд энергии, приятное возбуждение от предстоящей «охоты» здесь, на туристской тропе, среди природы. Мать честная, до чего же ему хотелось кого-нибудь прикончить! Старого или молодого, мужчину или женщину — не имело большого значения.

В следующем лагере, на который он наткнулся, в двухместной шатровой палатке спала еще одна пара. Против воли у Харриса мелькнула мысль, как легко было бы убрать их прямо сейчас. Все тут были до безобразия доверчивы и беззащитны. Словно утки на пруду. Что за стадо недоумков!

Газет, что ли, не читают? В Америке свободно разгуливают киллеры, тучи киллеров!

Еще менее чем через милю он добрался до стоянки другой семьи. Кто-то там уже встал.

Харрис спрятался в сосняке и стал наблюдать. Костер уже вовсю извергал искры. Женщина лет сорока, в красном купальном костюме, возилась с рюкзаком. Кажется, в хорошей физической форме — крепкие, мускулистые руки и ноги, задница тоже славная.

— Подъем, подъем! — прокричала женщина.

Через некоторое время на пороге довольно большой палатки появились две стройненькие девочки-подростки. Они были в цельнокроеных купальниках и похлопывали ладошками по своим маленьким телам, стараясь поскорее согреться и окончательно проснуться.

— Мама-медведица и два медвежонка, — пробормотал Браунли Харрис и подумал: «Интересная идея. Хотя, пожалуй, вызывает ассоциации с Форт-Брэггом».

Он понаблюдал, как три женщины сгрудились на некоторое время у костра, а потом побежал дальше. Вскоре до него донеслись хор воинственно-радостных возгласов и взвизгиваний, смех и громкие всплески. Это «медвежье» семейство дружно бухнулось в ручей, протекавший прямо за лагерем.

Браунли Харрис быстро и бесшумно переместился сквозь заросли туда, откуда было хорошо видно, как мамаша и ее хорошенькие дочки резвятся в холодном потоке. Определенно они напоминали ему трех женщин, зарезанных в Файетвилле. Но все равно, несмотря на это, могли бы послужить добавочной целью.