большими ножами грабителей, то смеялся над его провинциальностью, сильно запал ему в душу. Похоже, это был человек совсем иного склада, нежели его отец, но он вызывал у Линда такое же благоговение, обострённое той ролью, что он сыграл в давешней истории.
Не давали ему покоя и слова, сказанные Логандом — о бесполезности военных и о службе в городской страже. Сейчас Линду казалось, что лейтенант абсолютно прав, но также он понимал, что у отца будет своё мнение на сей счёт, и он вряд ли обрадуется, если сын выберет куда менее престижную службу. Впрочем, он уже твёрдо решил для себя, что первым делом отправится по адресам, указанным в рекомендательном письме, а там пусть судьба ведёт его туда, куда ему уготовано!
Утром, позавтракав, Дырочка нанял извозчика, который одновременно должен был служить и проводником, чтобы перебраться наконец в какую-нибудь приличную гостиницу в черте города. Линд с неприятными для себя ощущениями понял, что побаивается Кидуи, и что с этим страхом ему придётся бороться. Сейчас, при свете дня, он не мог узнать тех улиц, где с ним вчера случилось неприятное происшествие, а быть может, они ехали по другим местам. Во всяком случае, успокаивало то, что «приличная гостиница» вряд ли будет располагаться в «районе с самой сомнительной репутацией».
Действительно, та гостиница, куда привёз их извозчик, располагалась в достаточно респектабельных кварталах ближе к центру города. Она называлась «Щит и доблесть», и хозяином её оказался бывший вояка, который, похоже, никак не мог до конца расстаться со своим боевым прошлым, так что интерьеры гостиницы были богато украшены оружием, доспехами и другими напоминаниями о легионерской жизни.
Этот антураж явно пришёлся Линду по вкусу и заметно поднял его настроение и боевой дух. Гостиница была недешёва, но юноша не испытывал пока недостатка в средствах — к счастью, щедро набитый отцом кошель по-прежнему оставался при нём. Кроме того, парень и не собирался слишком уж долго жить в гостинице. Вскоре он планировал снять небольшую уютную квартирку, а позже — и вовсе отправиться в один из гарнизонов.
Но для этого нужно было поступить на службу. Наконец-то пришло время вынуть рекомендательное письмо, переданное отцом — бумагу, в которой, возможно, заключалась вся его будущность. Не желая терять времени, Линд назвал первый из адресов всё тому же извозчику, что привёз их в гостиницу, и уже через минуту отправился туда.
Увы, его ждало разочарование. Человек, стоявший в списке центуриона под номером один, вполне предсказуемо отсутствовал в Кидуе — Линду сообщили, что он находится в расположении своего легиона, и что прибудет обратно лишь осенью. То же самое повторилось и по следующему адресу.
И лишь третий в списке адресат оказался дома. Увы, потому что это был уже довольно пожилой отставной офицер по имени Гувар, доживающий свой век в достаточно фешенебельном доме неподалёку от центра города. Империю можно было обвинить во многом, но уж точно не в пренебрежительном отношении к отставным военным, особенно командирам. Их жалования, полученного за годы безупречной службы, вполне хватало на содержание такого вот особняка.
По виду старика Линд с неприятным ощущением осознал, что тот не слишком-то понимает, чего от него требует этот юноша. Он не сразу вспомнил центуриона Деррса — то ли старческая память была уже не та, то ли он действительно не так уж хорошо запомнил молодого офицера.
— Что же вы хотите от меня, батюшка? — переводя взгляд с бумаги на Линда и обратно, поинтересовался господин Гувар.
— Моя мечта — служить в армии, сударь, — заговорил Линд, прижимая руки к груди. — Я принадлежу к древнему роду, и хотел бы служить в каком-нибудь славном полку. Центурион Деррс приводил вас в пример как великого воина и доблестного командира, который может помочь мне и, говоря откровенно, составить протекцию.
Неся всю эту отсебятину, Линд надеялся лестью растопить холодную насторожённость старого центуриона. Он очень надеялся на своё обаяние, потому что на письмо, судя по всему, большой надежды не было.
— Останьтесь на обед, молодой человек, — покряхтев, проговорил наконец старик. — Его как раз вот-вот подадут. Отобедайте у меня, а я подумаю, что можно сделать. Кроме того, ко мне должны прийти мои друзья, тоже из бывших военных. Быть может, кто-то из них окажется вам полезен.
— С большим удовольствием, сударь, — расплылся в улыбке Линд. Он счёл это приглашение добрым знаком, кроме того, в нём уже проснулся аппетит, свойственный всем молодым людям.
Он вышел из кабинета вслед за господином Гуваром и направился в роскошно обставленную столовую. Там действительно уже был накрыт отличный стол, а молодая смазливая служанка прислуживала, раскладывая приборы и поправляя стулья.
— Прошу, присаживайтесь сюда, юноша, — старик указал на одно из мест за столом. — А я встречу своих гостей и присоединюсь к вам.
Линд довольно робко присел, не зная, что ему делать дальше. Юная служанка ласково улыбнулась ему, проворно поставив рядом бокал с вином, но затем вышла, отправившись на кухню. Вышел и господин Гувар, так что юноша остался один. Он оглядывал столовую, постепенно замечая, что вся та роскошь, что бросилась ему в глаза, во многом была наносной. При ближайшем рассмотрении столовое серебро оказалось довольно тусклым и потёртым, портьеры — выцветшими и пыльными, позолота на мебели кое-где облезла и потрескалась.
Вновь вернулась служанка, неся на подносе новые тарелки. Она принялась расставлять их, а Линд стал любоваться её фигуркой, старательно отводя глаза, когда та оборачивалась в его сторону. Впрочем, девушке это внимание молодого барина явно льстило, так что она улыбалась ему всё шире, хотя, разумеется, не смела заговорить.
— С нами будет обедать один молодой человек, — раздался голос Гувара, приглушённый стенами. Как многие пожилые люди, страдающие лёгкой тугоухостью, он имел привычку говорить громко. А может быть, это было в нём со времён службы. — Это протеже моего прежнего сослуживца, он прибыл откуда-то из северных окраин.
Линд вспыхнул, услыхав эти слова, и невольно зыркнул на служанку. Та делала вид, будто бы ничего не слышит, но это задело юношу ещё больше.
— Нет-нет, — видимо, отвечая на чей-то вопрос, прогудел Гувар. — Это вполне учтивый юноша, и его провинциальность даже очаровательна. Он мечтает о военной карьере и пришёл ко мне просить, чтобы я устроил его судьбу.
Линду казалось, что его лицо вот-вот загорится и сожжёт весь дом. Он с досадой кусал губы, глядя куда-то в окно и сгорая от стыда. К счастью, служанка вновь вышла — быть может, нарочно, чтобы не смущать несчастного парня ещё больше.
И вот, разговаривая,
