— Расскажи мне сказку, — тихо попросила Айслинн. С ним и плохое становилось не слишком страшным.
— Какую?
— Такую, чтобы мне приснились светлые сны.
Он засмеялся, тихо и влекуще.
— А поточнее о снах можно?
— Удиви меня.
Айслинн закусила губу. Что она делает? Не надо заигрывать, пока не перешла черту, из-за которой уже не вернешься.
С минуту он молчал, в трубке слышалось дыхание.
— Сет?
— Я здесь. Однажды, давным-давно, жила-была девушка... — начал он тихо и неуверенно.
— Не принцесса?
— Нет. Это точно. Для принцессы она была слишком умна. И сильна духом.
— Да?
— Да. Не поверишь, насколько сильна.
— А потом она жила счастливо?
— Обойдемся без середины истории?
— Я всегда сразу заглядываю в конец. — Ей хотелось услышать его «да», поверить хотя бы на минуту, что все кончится хорошо. — Она была счастлива?
Он ответил без колебаний:
— Да.
Оба надолго замолчали. Айслинн слушала его дыхание в трубке, шум уличного движения. Сет шел домой. Она уже не раз так и засыпала — с телефоном в руке, радуясь ощущению близости Сета.
Он спросил:
— Я не сказал, что она была еще и сексуальна?
Айслинн засмеялась.
— Такая красавица... — Он сделал паузу, раздался знакомый скрип вагонной двери. — Что на ум приходят совсем другие сны.
— Ты дома? — Айслинн услышала, как дверь со скрипом закрылась, звякнули о стойку ключи, с шорохом упала куда-то куртка — на стол, наверное. — Тогда я тебя отпускаю.
— А если я не хочу? — спросил он.
Прошел в спальню, зазвучала музыка — что-то джазовое. Сердце у Айслинн забилось быстрее, когда она представила себе, что он тоже ложится в постель. Понизив голос, она сказала:
— Спокойной ночи, Сет.
— Опять сбегаешь, значит. — Стукнул о пол сброшенный ботинок.
— Не сбегаю.
Второй ботинок.
— Правда?
— Правда. Просто я... — Айслинн не договорила. Не хотела лгать.
— Может, тебе стоит бежать помедленнее, чтобы я мог догнать? — Он выжидающе умолк.
Он умолкал так все чаще в последнее время — после того, как говорил слова, побуждающие Айслинн признать наконец, что их связывает не только дружба.
Она не ответила, и Сет закончил:
— Сладких снов, Эш.
Какое-то время она лежала с трубкой в руке и думала о его предложении. Нет уж, это ей не нравится. Совсем не нравится.
Потом она улыбнулась. Сет считает ее умной и сексуальной...
Так, с улыбкой на губах, она и уснула.
ГЛАВА 11
(Ши) переменчивы в своем обличье; могут стать большими или маленькими, принять любой вид, какой вздумается;… много их, как травинок в поле. Они повсюду.
Августа Грегори.
Видения и верования запада Ирландии (1920).
На следующее утро Айслинн увидела фэйри прямо под дверью школы. С необычайно серьезным видом они наблюдали за всеми, кто входил и выходил.
Целая толпа обнаружилась и внутри, возле кабинета директора. Это было невероятно. Они никогда не входили в школу — то ли из-за стальных шкафчиков в раздевалке, то ли из-за множества священных предметов, то ли из-за всего сразу. Айслинн не знала, что и думать.
К своему шкафчику она подошла в полной растерянности. Не должно их тут быть... есть же правила. Школа — безопасное место.
— Мисс Фой!
Айслинн обернулась. Она увидела отца Майерса и того, кого меньше всего ожидала здесь встретить.
— Кинан? — пролепетала она.
— Вы знакомы? — Отец Майерс просиял. — Это хорошо. Очень хорошо.
И повернулся к двум другим — тоже видимым — фэйри, стоявшим рядом. На первый взгляд оба казались молодыми, чуть старше ее самой. Но Айслинн тут же заподозрила, что один из них, повыше ростом, на самом деле старик. Слишком уж церемонно он держался. Длинные густые волосы, заплетенные в косу, отливали под личиной серебром, на шее виднелась крохотная черная татуировка-солнце. У второго, пониже, были каштановые, коротко остриженные волосы. Лицо неприметное... если не считать длинного шрама, протянувшегося от виска до угла рта.
Отец Майерс заявил обоим:
— Айслинн — одна из лучших наших учениц. Расписание у нее такое же, как у вашего племянника. Она поможет ему освоиться.
Айслинн старательно прятала взгляд от Кинана, который смотрел на нее ожидающе, и боролась с желанием удрать. Тут из-за спины отца Майерса вышли еще несколько фэйри.
Один, с кожей как древесная кора — сероватой, в трещинах, — встретился глазами с Кинаном.
Указал на своих собратьев, развернувшихся у входа веером, и сказал:
— Все чисто.
— Мисс Фой... Айслинн! — окликнул ее, откашлявшись, отец Майерс.
Она оторвала взгляд от толпы волшебных существ, оккупировавших школу епископа О'Коннела.
— Да, отец... извините.
— Вы проводите Кинана в математический кабинет?
Кинан с потертым кожаным рюкзачком на плече смотрел на нее и ждал. Оба его «дяди» и отец Майерс тоже смотрели и ждали.
Бежать было некуда. Кое-как подавив страх, она ответила:
— Конечно.
Отвяжутся?.. Как бы не так. Все правила, по которым она жила, все правила, сулившие безопасность, не сработали.
К полудню Айслинн почти потеряла самообладание, и все из-за ложного Кинанова обличья. Он ходил за ней по пятам, вел себя и разговаривал так, словно и впрямь был человеком. Обычным и мирным.
Но он не человек, твердила себе без устали Айслинн.
В обеденный перерыв она так свирепо запихнула учебники в шкафчик, что оцарапала руку. Кинан торчал рядом, как тень, не желающая уходить. Не сводил с нее глаз. И она в очередной раз задумалась: вправду ли можно порезаться, прикоснувшись к его волосам? Их медное сияние под личиной притягивало взгляд вопреки всем ее усилиям.
Подошла Рианна, привалилась к шкафчику. Дверца громко лязгнула, все обернулись на нее.
— Слышала, что он хорош. Но чтобы настолько... — Рианна взялась рукой за грудь, словно ей вдруг стало трудно дышать. — Черт. Вот он уж точно опытный.
— Не проверяла, — сказала Айслинн, краснея.
«И не собираюсь», — подумала она.
Она сильнее этого непонятного, почти неодолимого желания дотронуться до него.
Сосредоточиться, вот что необходимо.
Появились Лесли и Карла. Рианна оттолкнулась от шкафчика. Шагнула к Кинану, оглядела его, как аппетитный кусочек на тарелке.
— Спорим, стоило бы.
Карла похлопала его по руке.
— Не бойся, она безобидная.
Айслинн принялась отбирать учебники для следующих уроков. Ее подруги не должны разговаривать с ним; он не должен находиться на ее территории. И уж точно не должен излучать это влекущее тепло, навевающее желание закрыть глаза, расслабиться, помечтать о праздных летних днях...
