Я так и не понял, почему она ехала на полигон, одна, среди бела дня… Сначала я принял ее за одну из наших, так нелепо эта грозная малявка выглядела на дороге. Конечно, она меня удивила тем, что справилась со мной без каких-либо усилий. Она и впрямь бесстрашная, то ли до безголовости, то ли слишком умная, и поняла, что я не буду стрелять в нее. Не знаю, как насчет умной, попытавшись настроиться на ее волну, я не увидел и не почувствовал ничего. Такое ощущение, что в голове у девицы вакуум, так бывает у глубоко примитивных людей. Так что… скорее всего, до безрассудности, но главное, что она сделала — это привела меня к бесстрашным. Насколько я могу понять по виду той красавицы, которая подошла сейчас ко мне с торчащим из носа кольцом.
— Что, пришел в себя, красавчик? — развязно поинтересовалась она, и я поспешил отключиться от нее. Ей в голову полезла какая-то пошлятина, а мне сейчас не до этого, признаться.
— Где я?
— А куда ты шел? — на автомате откликается медсестра, перекатив жвачку во рту.
— Я… не помню… то есть, не очень хорошо… Кажется, мы подверглись нападению…
— Ты на полигоне, в тюремном лазарете. Мне нельзя с тобой разговаривать, ты преступник, так что лежи и жди дознавателя…
От девицы и ее мыслей ничего толком добиться не удалось. Пока медсестра занималась своими прямыми обязанностям, я смог настроиться на нее и попробовать хоть что-то узнать. Сквозь всякий мусор, через который пришлось пробираться, удивляясь, что может быть в голове у представительницы слабого пола, удалось выяснить, что я действительно на полигоне. С девушкой, что везла меня сюда все в порядке, но она до сих пор без сознания. У меня же огнестрел, органы не задеты, в ренкапсулу меня не сажали. Копаясь в чужой голове, я так устал, будто разгружал вагоны. Да и в целом чувствую себя, будто по мне проехал бульдозер. Надо приходить в себя и думать, как быть дальше.
Основную задачу я выполнил, от преследования ушел, попал к бесстрашным. Даже и надеяться не мог на такую удачу, признаться, когда я увидел внедорожник, идея было только поживиться машиной — обычно бесстрашные не ходят поодиночке, вот я и думал, что это какой-нибудь залетный кочевник или стервятник, обзавелся колесами и грех у него их не отжать. Увидеть девицу, да еще такую… непохожую на бесстрашных было странно, но задача все еще не казалась мне невыполнимой. Конечно, я мог скрутить ее, и не помешал бы мне никакой пистолет, которым она в меня тыкала, но решение попасть в Бесстрашие через нее пришло спонтанно, незадолго до того, как она всадила мне в ногу нож, коза нестроевая.
Сколько я ни пытался концентрироваться на мыслеформах этой синеглазой бесстрашной, ничего у меня не вышло. Вряд ли она умеет сознательно или интуитивно ставить блоки. Скорее всего, она из тех, у кого ничего нет в голове, кроме самых обычных элементарных образов — куда пойти, куда податься… Таких я называю примитивными, и даже не пытаюсь с ними выйти на контакт, только голова болеть будет. Так что от девицы проку было мало, и я оставил эти попытки еще до нападения. Надо будет пощупать дознавателя или еще лучше, если удаться добиться аудиенции с лидером. Тогда и станет понятно, как себя вести и что делать, чтобы попасть в штаб-квартиру.
Странный лысый мужик, у которого в ухе была дыра, что в нее мог пролезть палец, пришел и уселся на стул спинкой вперед. Долго и пристально на меня смотрел, будто хотел прочесть мои мысли, у меня даже от удивления брови поползли вверх, он действительно пытался пролезть мне в голову… Ясное дело, что у него ничего не вышло, но сама попытка настораживает.
— Итак, — начал он, — как тебя зовут?
— Я Риз. Кочевник. Но у меня есть важная информация для лидеров Бесстрашия. Могу я поговорить с ними?
— Нет, — был мне короткий ответ. — Сначала со мной. Значит, Риз. А фамилия у тебя есть?
— Фамилии нет. Меня все зовут так, а фамилия мне не нужна была никогда.
— Зачем ты напал на бесстрашную? — тут мне, наконец, удалось настроиться на нужную волну парня. Зовут его Микки, но я так и не понял, то ли он Майкл, то ли Микаэль. Но это неважно. Он хотел, чтобы меня отправили в качестве подсобного рабочего на дальние рубежи, а это в мои планы не входило. Надо срочно придумывать что-то, чтобы они захотели отправить меня в город, но этот Микки был настроен решительно не допускать меня до лидеров.
— Я не нападал на нее, — осторожно, взвешивая каждое слово, говорю я. — Я всего лишь…
— Он помог мне при нападении, — раздался голос от входной двери. — На меня напали, и этот молодой человек меня спас.
Бесстрашный непроизвольно оглянулся, удивившись, но вида не подал. На пороге моей палаты стояла девушка, которую я сюда привез и зачем-то отмазывала меня, хоть я и не сделал ей ничего хорошего. Во всяком случае в самом начале нашего знакомства. Похоже, кто-то рассказал ей, что я по ее милости схлопотал пулю…
— Вы будете допрошены позже, — почтительно сказал он, а я понял, что эта бесстрашная не последний человек во фракции. Интересно…
— Простите, я пришла лишь принести свою благодарность этому человеку, за то, что он не бросил меня в трудной ситуации, — она говорит, а я удивляюсь все больше и больше. Чего эта девица задумала, а? Что у нее на уме? Черт, как же непросто с этими примитивными, давно уже можно было понять ее игру, так нет, в голове одна пустота…
— Это действительно так? — повернулся ко мне дознаватель. — Вы помогли члену фракции Бесстрашие?
Блин, будто алмаз нашел…
— Ну вы же видите, отбил, привез, сам получил ранение, — пытаюсь я подыграть ей, пока не понял, что же она задумала. — Получается, что помог…
— И не хотели причинить ей вред?
— Хотел — причинил бы, — ответил я, а она нахмурилась и покачала головой. — Нет, не хотел. На самом деле, мне действительно необходимо поговорить с кем-нибудь из лидеров.
— Я передам им вашу просьбу. Далее… — и тут я заметил, что девушки у дверей больше нет. Мне почему-то стало не по себе и захотелось, чтобы она вернулась. — Почему вы вдруг решили, что девушке нужна помощь?
— Да потому что в нее стреляли!
Кое-как смешивая ложь с правдой, я смог отбрехаться от этого лысого дознавателя и теперь лежал, прикидывая, что же такое сказать лидерам, если таковые почтут меня своим присутствием. Сразу в лоб все говорить нельзя, вряд ли мне кто-нибудь поверит, лучше всего поговорить с главным — Эриком Эвансом, но до него еще добраться надо.
Ко мне в палату заходит высокий, смуглый мужик и вперивается в меня темным взглядом. Я сразу понял, ну то есть увидел его мыслеформы и понял, что это Матиас Итон, младший лидер и старший сын Тобиаса и Трис Итонов. Он был очень сосредоточен, его сильно беспокоило нападение, из которого мы выбрались. Он так и думал «они», из чего я сделал вывод, что это о нас с девушкой. Сколько я не концентрировался и не проникал в его голову, понять кто она такая я так и не смог. Он о ней почти не думал, больше его беспокоил прибор, который она везла, и то, как отреагирует ее отец на вот этот ее демарш. Я пока не очень понял, о чем речь, но решил, что со временем все проясниться.
— Зачем ты хотел меня видеть? — спросил мужчина низким голосом, и я почему-то сразу же проникся к нему уважением. Он очень размеренный и спокойный, настоящий лидер. Именно таким я представлял себе лидеров Бесстрашия.
— У меня есть очень важная информация для вашей фракции и для всего вашего города. Но я… должен ее передать только старшим лидерам.
— А ты неплохо осведомлен о нашей иерархии. Кто ты такой, откуда знаешь о бесстрашных? — он подозрительно прищурился.
— О вас не знает только ленивый, — как можно безразличнее проговорил я, потому что Итон вдруг стал подозревать меня в диверсии и попытке проникновения во фракцию с неизвестными целями.
— Ты ведь из кочевников? — продолжает он допрос, а я все думаю, что ему говорить, а что нет. Конечно, то что я спас девушку прибавляет мне очков, но кочевников они не любят, ой как не любят. Сильнее их, наверное, они не любят только стервятников. А уж безупречных… так и вовсе ненавидят.
