подкалиберным снарядом, то с пятисот метров она Маус может взять.
Виттман с неудовольствием ответил:
- Ты, к сожалению права. Наш танк до такой степени еще несовершенен, что бортовая защита не на высоте. В более позднем Маусе она куда более наклонная.
Клара, помогая другой внешне хрупкой, но сильной девчонке затыкать снаряд, и осматривая припасы, отметила:
- Мне этот старый Маус больше по душе, в нем просторнее!
Виттман ухмыльнулся и признался:
- Вот поэтому я и отказался сесть на новую, более шуструю, зато и тесную машину. В этой мне знаком каждый болтик.
Воительница небрежным кивком головы подтвердила:
- А кто бы сомневался!
Не смотря на строгий приказ командования, Шерманы повернули
Назад. Их дело окончательно проиграно...
Пара воителей одновременно очнулась. Лея яростно выкрикнула:
- Хватит смотреть, пора наступать и бить!
После видения силы возросли неимоверно. И они помчались далее так стремительно как никогда не бежали ранее.
По пути попадались толпы оборванных измученных людей утекающих на Восток. Беженцы, что хотят спастись как исламской армии Турецкого султана, так и от ощетинившихся сталью немецких, наемных орд. Но
Когда проносятся юные воители, поднимая пыль, беженцы останавливаются, истошно крестятся или кричат:
- Вот она пришла к нам подмога!
А некоторые падают ниц и вопят:
- Пощадите нас ангелы Господни!
В перекошенных, обгоревших лицах, читается скорбь и надежда. Особенно радуются мальчишки, безуспешно пытая догнать, пыля сизыми пятками по дорогам,
Воины из числа попаданцев уже на подступах Кракову встретили первый конный отряд янычар. Так раз косматые воины устроили гнусную оргию подвергая надругательству женщин, грабя и сжигая дома. Вот одного из славянских мальчишек хотели подвергнуть самому позорному для мужчины унижению.
Гришка ударил янычара с такой силой, что разрубил пополам, и оторванные куски тела, пролетев пару десятков метров, сбили еще троих всадников.
А ребята уже обрушили на растерявшегося неприятеля мечи.
И каждый из сокрушительных ударов заставлял далеко отлетать обрывки человеческого мяса. Лея красивая и ужасная как заорет:
- Только страх вам дарует друзей, только боль и в омут утопиться! Потому я хочу все сильней - теоплазмой в врагов разрядиться.
И вертушка как бумеранг австралийцев. Раскрутка и дюжина всадников в полном завале. Трудно поверить, то изящные, голые ноженьки девушки-подростка способны разбивать, словно яичную скорлупу черепа и сминать рогатые шлемы.
Но это происходит и Лея настолько божественная в своей ярости, что многие бандиты-османы сами бросают сабли.
Противников более двух сотен, но для разъяренных ребят такое препятствие, словно промокашка для сорвавшегося со скал потока. И боевая пара рубится так, что не в сказке сказать - ни пером описать. Еще один конный отряд османов мчится на подмогу. Видимо услышал тревожный сигнал глашатая и спешит, чтобы самому получит по пятаку.
Гришка, легко стряхнув с клинка кровь, проорал:
- Сарынь на кичку!
И его голос не остался безучастным. Уцелевшие польские крестьяне от мала до велика подхватили цепы, косы, вилы, топоры и набросились на противника.
Хотя уже от первого отряда мало что осталось. Лея же громогласно орала:
- За Русь, Царя, Отчество!
Гришка, пролетев по инерции в вертушке, под ним вспыхнуло несколько мушкетных выстрелов опять лупанул по шеям. Эх, было время, когда на Руси водились былинные богатыри. Как Илья Муромец, что в первом же бою под Черниговом уложил сорок тысяч половцев. И собирали трупы три дня и три ночи!
А как дрался Илья с ханом Батыем, тоже богатырем дивной силы. А тут вместе с ними атакую басурман свои братья поляки. Народ гордый, свободолюбивых. Недаром говорят: польский гонор! Одни говорят с презрением, а другие с уважением.
Но поляки и вправду дерутся лихо, и от русских почти неотличимы. И среди мальчишек, пожалуй, почти одни белые головы, не так сильно смешались с Азией. Тоже озорные, веселые, улыбаются, сражаясь со смертельным ожесточением, не признающие до морозов никакой обуви, правда, предпочитающие сапожки лаптям. Вполне толерантный славянский народ, братский русскому.
Но удивительно, что за всю историю больше всего и чаще всего Русь воевала с поляками. Так вот получилось.
Но сейчас они кричат:
- Аве Мария! Аве Лея! Вива Григорий! Аве Победоносному!
И вот османы под натиском двух суперменов подались назад. Турецкий Паша Олдин потерял чалму вместе с головой. Остальные турки оказались шокированы. Ведь насколько стремительно движутся их противники, и их османов сопротивление напоминало попытку коровы отбиться от тигра с помощью хвоста.
Но бой еще не закончен в сражение вступает третий отряд и ребят пытаются осыпать стрелами. Лея свистит и, срубая в прыжке шестерых, произносит:
- Месть сладка, но человек что страстно любит её как муха из дерьма!
Гришка, который выкосил восемь, добавляет:
-Политика грязное дело, так может не стоит из гигиенический соображений её обсуждать за столом!
Лея стряхивая со щеки брызнувшую кровь, заметила:
- А вот мы сейчас разруливаем политические завалы!
Гришка, метнув гибкими пальцами ног, по десятку нашедших цели игл, заметил:
- Вот в чем прелесть средних веков. Главная дипломатия на поле брани! А что у нас в двадцать первом веке? Больше трепа и давления на мозги чем войн!
Лея уклонилась от десятка брошенных на нее арканов простым, но длинным прыжком вперед. Наверное, даже Плющенко не смог повторить и десятой части тех фигур высшего пилотажа, что выполняла эта бесстрашная и неуловимая в стремительности девчонка. А ведь Гришка еще ловчее, он прибавляет в скорости и начинает использовать для брани язык. Вот им просто мечет тоненькие лезвия, вроде бритвенных. И это работает.
Лезвия для дальних целей, мечи для длинных. А вокруг наваливаются груды трупов. Османы, в общем воины отважные, не даром их империя одна из самых больших в мире площади считай две Европы. Да и населения может не меньше, чем во всея Европе.
Велики числом, и пока не уступают вооружений. И будь Сулейман Великолепный более искушенным и хитрым полководцем, Австрии в реальной истории перед ним не устоять.
А сейчас басурмане, католики, протестанты объединились в войне с Русью. Уж больно рост её могущества всех запугал. Лея поэтому поводу заметила:
- Все же разумная политика это стальная рука в бархатной печатке.
Гришка, перепрыгнув через уже
