Гуннар задумался, потом проговорил:
— Если этот человек был убит, то жители деревни скорее всего наверняка постарались скрыть это. Его лицо сильно обгорело. Возможно, он упал в огонь не случайно. Возможно, его бросили туда, чтобы затруднить опознание.
Чем дольше Гуннар размышлял о произошедшем, тем больше тревожился. Он и раньше сталкивался с подобными происшествиями. Если в Англии Вильгельма Завоевателя обнаруживался мертвый человек, то тем, кто находился поблизости от места убийства, необходимо было доказать, что убитый является англичанином. Смерть англичанина не имела никакого значения, поэтому жители деревни вольны были поступать с его телом по своему усмотрению. Если же убитый оказывался норманном, дело принимало совсем иной оборот. В этом случае до правды докапывались любыми способами, а виновного строго наказывали.
Англичане убивали норманнов, такое случалось повсеместно. И если подобное убийство можно было скрыть, заставить своих сюзеренов поверить, что убитый — на самом деле англичанин, то к этому прикладывались все силы. Каких только способов не выдумывали, чтобы скрыть от правосудия гладко выбритое лицо норманна или его коротко остриженные волосы. Одежду заменяли на английскую, обувь снимали, а лицо превращали в кровавое месиво… Иногда предпринимаемые меры помогали, иногда — нет. И вот тогда сюзерены-норманны требовали суда. Жизнь за жизнь.
Если этот человек — не из деревни и не житель болот, то кто же он? Почему к его поясу пристегнуты ножны от норманнского меча? И почему они пусты? Если убитый — норманн, то что он делал в деревне в ночь нападения?
Гуннар представил сверкающие гневом карие глаза леди Розы — и этот образ тотчас же заслонил раскинувшееся перед ним пепелище. Неужели за всем этим стоит она? Неужели это часть ее плана? А если так, то неужели она задумала все это сама, без чьей-либо помощи? И зачем ей в таком случае платить деньги наемникам?
И тут Гуннар мысленно перенесся в Кревич — тогда он прибыл из Уэльса и сразу оказался перед камином, в огромном зале замка. Сытный ужин, хорошее, приятное общество сделали свое дело. Напротив него сидел лорд Радульф, у которого его отец был оружейником и которым он, Гуннар, восхищался.
— Мне нужен сильный человек в Сомерфорде — говорил лорд. — Человек, которому бы я доверял.
— А вы не доверяете сэру Арно д'Алану? — напрямик спросил Гуннар. Ему не требовалось ходить вокруг да около, ведь они с лордом Радульфом давно считались друзьями.
— Он кажется преданным, но… Арно — человек леди Розы, и именно ей он предан. Я не верю, что он осмелится действовать без ее одобрения. — Радульф — у ног его лежала любимая собака — со вздохом откинулся на спинку кресла. Немного помолчав, вновь заговорил: — Для чего им наемники? Ведь такие люди преданы лишь деньгам, и они готовы на все ради денег. Неужели они хотят начать войну? И почему они послали письмо моему врагу Фицмортону? Почему именно его просят о помощи? Могли бы попросить меня, своего сюзерена…
Гуннар немного подумал, потом проговорил:
— А это письмо, которое вы перехватили… Сэр Арно д'Алан знает о нем? И кто его запечатал? Сама леди Роза? Если так, то похоже, что они заодно. Но неужели сэр Арно готов предать вас ради своей госпожи? — удивился Гуннар, он тогда еще не видел леди Розу.
— Говорят, что сэр Арно — ее любовник, — проговорил Радульф. — Но Лили не верит в это. Знаешь, я много об этом думал. И мне кажется, он очень внимателен к ней.
По мнению Гуннара, Радульф проявлял непривычную нерешительность в деле, требующем простого решения.
— Тогда замените ее и его! Это ваше право. Зачем посылать меня и моих людей в Сомерфорд, чтобы изобличить их? Мы просто схватим обоих, привезем вам, и вы сможете бросить их в темницу.
Лорд Радульф со вздохом покачал головой:
— Все не так просто. Лили очень благоволит к этой Розе. Она не захочет слышать о ней ничего плохого. А теперь, когда до родов осталось совсем немного, я не решусь ее расстраивать. Нужно развеять мои сомнения осторожно.
Гуннар с усмешкой пожал плечами, однако промолчал.
— Знаю-знаю, — продолжал Радульф с некоторым раздражением. — Ты считаешь меня глупцом. Но если бы у тебя была жена, мой дорогой викинг, то ты не усмехался бы сейчас столь самодовольно!
Гуннар рассмеялся, но тут же с удивлением отметил, что лорд Радульф изменился. Выражение горечи, которое раньше было подобно второй коже и никогда не сходило с его лица, теперь исчезло, а на его место пришло удовлетворение.
Впрочем, чувство удовлетворения пришло не одно. Гуннар заметил еще и беспокойство, то и дело вспыхивавшее в карих глазах Радульфа.
Лорд беспокоился за свою жену, носившую под сердцем его второго ребенка. Гуннар с изумлением думал о том, что сидящий перед ним человек, способный похвастаться обширными владениями, сказочным богатством и дружбой с королем, не боится потерять все это.
Но зато он беспокоится за женщину!
Беспокойство лорда Радульфа казалось Гуннару ужасной глупостью, потому что в его собственной жизни никогда не было места жене — по крайней, мере именно так он себе говорил. Стала бы жена скитаться с ним по стране, в то время как он сам постоянно участвовал бы в войнах? И ждала бы она его дома долгие месяцы, не зная, жив он или мертв?
— Земля, мой друг, станет твоей, — сказал Радульф, — если ты докажешь, что леди Роза из Сомерфорда плетет против меня интриги. Есть несколько причин, по которым я буду рад отделаться от нее, хотя пока я не могу рассказать тебе о них. Отдай мне хозяйку, а я отдам тебе замок и земли. 'Это честный обмен, Гуннар. Кроме того, хозяином Сомерфорда станет человек, которому я доверяю.
Этот разговор с лордом Радульфом серьезно изменил планы Гуннара. Он решил, что, может быть, все-таки женится, когда завладеет Сомерфордом. Но неужели найдется женщина, которая станет для него тем же, чем стала для Радульфа леди Лили? Неужели ему действительно удастся найти женщину, понимающую его по всем?
— Гуннар…
Альфред как-то странно на него посмотрел, и он нахмурился, мысленно ругая себя за то, что отвлекся от дела. Перед ним лежит труп, а он мечтает о жене!
— Семья мельника видела этого человека перед тем, как он умер?
Альфред пожал плечами:
— Пока не знаю.
Тут девушка и мальчик подошли к ним поближе, и Альфред, отозвав их в сторону, о чем-то с ними заговорил. Гуннар заметил, что у девушки длинные, чуть рыжеватые, волосы и стройное, гибкое тело под перепачканной одеждой. Ее платье было все изорвано на груди, и ей приходилось придерживать его одной рукой. У мальчишки были такие же глаза, как у сестры, такие же рыжеватые волосы.
