Беги и говори прямо сейчас.
– А… а сколько до звонка? – весь замешкался я.
– Две минуты. – в телефоне посмотрел Савва.
Я остановился и покраснел:
– Я, я сейчас вернусь. Простите за все. Пацаны, вы лучшие, я вас люблю, я побежал! – и я рванул.
Вслед послышались пожелания «удачи» и выкрик Саввы: «Ей надо говорить «люблю», а не нам!». Улыбка искрилась на моем лице. «Сейчас, именно сейчас»– я повторял сам себе и бежал, проскальзывая меж толпы школьников. Я знал, что у одиннадцатого класса должна проходить алгебра, уже выучил их расписание к тому времени. Добравшись до лестницы, я проехался по перилам вниз и получил неодобрительный взгляд учительницы по физике, как раз поднимающейся наверх; но я ничуть не смутился. Через считанные секунды я был на втором этаже. «Осталось чуть-чуть!» – сказал я себе. Я бежал по мозаичной плитке и напоминал с виду, наверное, собаку, что гонится за мячиком при игре с хозяином. «Сейчас я все скажу, я смогу» – погрузился в себя я, а потом вдруг понял, что пробежал нужный кабинет. Я остановился и, отдыхиваясь, вернулся назад, решительно приоткрыл дверь класса. Внутри я застал дюжину знакомых лиц, но Нели не увидел. Сначала я подумал, что она ходит где-то по коридорам с Марго, но Марго находилась в классе. Я шепнул ей. Она, завидев меня, приветливо улыбнулась и вышла из кабинета.
– Данил? Что-то случилось?
– А… а Неля… она гуляет где-то? – озадачился я.
– А Неля заболела!
– Заболела? – мои брови нахмурились.
– Да, ей вчера вечером плохо стало. Дома осталась. Возможно, придется скорую вызывать. Печально, в общем. Она тебе не говорила?
– Нет… – я изменился в лице, весь позеленел.
– Ничего, она все выдержит. У нее температура, конечно, высокая, но вроде не коронавирус. И на том спасибо! Она, в принципе, частенько болеет. Такой она человек… Ветер дунет – сляжет… На репетицию ты, кстати, все равно приходи, – Марго поджала губы, – Чаю тебе налью, так уж и быть. – лицо ее выразило радушие.
Я кивнул и сказал:
– Хорошо. Что ж, удачи тогда.
– И тебе.
Я был опечален. Сразу почувствовал образовавшуюся тяжесть на груди, словно кто-нибудь прицепил гантели. Со звонком я зашел обратно в класс, ни на кого не обращая внимания. «Не стоило Неле сидеть подле открытого окна. Надо ей написать, узнать, как она там…».
– Данил! – шепнул Савва, – Ну как?
– Ее нет в школе. – ответил я и отвернулся.
***
На уроке я тут же написал Неле сообщение, что-то вроде: «Привет, я услышал, что ты заболела. И заболела серьезно. Ты там как? Как себя чувствуешь? Я переживаю за тебя». В сети ее не было. Оно и понятно, время было восемь утра.
С мыслями об этой девушке я отсидел шесть уроков. В классе стояла такая обстановка, будто бы не случалось никакого скандала. Да и Даша с Викой больше меня не покусывали. Оно и к лучшему. С седьмого урока меня забрала Марго. Забавно, к тому времени, помню, ей стоило просто зайти к нам в класс, как учительница сразу же понимала, что ей нужно, а точнее кто.
Мало кто в тот день пришел на репетицию.Хотя, признаюсь, редко так бывало, чтобы мы вальсировали полным составом. Вечно кого-нибудь не хватало. В тот день еще и Егор не пришел, поэтому Марго поставила меня с собой. Танцевать с ней у меня, к слову, получалось плохо. Я ей все ноги оттоптал. Слаженности не наблюдалось. Скорее всего от того, что я вечно летал в своих мыслях. Вне танцев дело обстояло так: казалось бы, я, как, впрочем, всегда, получал положительные эмоции, улыбался, шутил, но все равно без Нели нитью проносилась некая тоска в моей голове. Я словно тонким лезвием порезал палец; вроде некритично, это не сквозной выстрел, можно жить, а все равно образовавшаяся ранка постоянно щиплет, напоминая о себе. Я мог сидеть на перерыве, рассказывать что-то Марго, смотря прямо на нее, а потом резко переводить взгляд, ища Нелю, а Нели не было. Впервые репетицию я обозвал тухлой. Атмосфера была тухлой. Одиннадцатиклассники сами были тухлыми. Да никому толком, по правде говоря, этот вальс не нужен был; ставили его, дабы соблюсти школьную традицию.
Придя домой, я грохнулся на кровать и увидел, что Неля мне ответила:
– Привет, все очень неплохо. Могло быть и хуже. – снизу был прикреплен постироничныймем.
Я улыбнулся, пожелал ей скорейшего выздоровления, подшутил и принялся описывать прошедшую репетицию. Описал все в деталях и посетовал, дескать без нее было скучно. Постепенно мы разговорились; высылали друг другу смешные видео, обсуждали насущное. Я старался не оставлять ее. Только она порой отходила. Может, пила лекарства, может дремала. Временами руки у меня так и чесались написать ей все, высказаться, но я понимал, что должен это сделать в реальной жизни, обязан. Я поинтересовался, можно ли ее как-нибудь навестить, привезти чего съестного. Она сначала ломалась, говорила, что мне незачем тратить свое время, но я стоял на своем. С помощью юмора у меня удалось получить снисхождение, и она написала мне адрес своей квартиры. С этой информацией я посидел, покрутился на кресле некоторое время и в голове у меня щелкнуло:
– А если я сейчас приеду? – спросил я.
– Что? Сейчас?
– Да. Ненадолго. У тебя есть кто дома?
– Данил…
– Я приеду. Привезу чего. Жди. – воодушевился я.
«Сегодня! Я скажу это сегодня!» – играло в моей голове. Я, можно так сказать, взлетел с кресла, со стола схватил телефон, наушники и банковские карточки, из шкафа достал ветровку и накинул на себя, затем проскользнул до прихожей, крикнул, что скоро вернусь, обулся и выбежал из квартиры. Я весь горел, тело мое словно потеряло вес. Думалось, что сейчас из спины вырвутся крылья и я полечу, но нет, пришлось бежать до ближайшей остановки.
Время было почти семь вечера. Небо уже облили синей краской. На улице лил мелкий приятный майский дождик. Пахло свежестью. На мокром асфальте размазано отражались разноцветные огоньки от светофоров и рекламных баннеров; зеленые, красные, оранжевые… Я бежал в легком теле до остановки. Моя ветровка и волосы развевались по ветру. Разум был очищен. Я жил. Да! Я по-настоящему жил в тот момент.
На остановке я запрыгнул в автобус, который чуть ли не уехал без меня. На удивление он оказался полупустым, хотя в это время, по идее, многие возвращались с работы. Я с мокроватой головой оплатил за проезд, вздохнул и сел куда-то вглубь. В кармане у меня были наушники, но я до того был окрылен, что мне не нужна
