Говоря о социальных причинах Войн Роз, нельзя не упомянуть концепцию, связывающую начало упомянутого конфликта с окончанием Столетней Войны. После завершения военных действий на континенте в Англию вернулось множество профессиональных солдат, которые составили основу отрядов баронов, сражавшихся уже в Войнах Роз. О том, насколько дестабилизирующее влияние на социальную жизнь страны оказывали эти банды безработных наемников, упоминает, в частности, Д.М. Тревельян{226}.
В качестве примера такого отряда, участвовавшего сначала в Столетней Войне, а затем в Войнах Роз, можно указать солдат лорда Фастольфа{227} .
Еще одним источником социальной напряженности стала борьба аристократов за придворные и государственные должности, которые были важны, прежде всего, как дополнительный источник дохода. В XV столетии поддержание собственного социального статуса требовало от аристократов ведения роскошного, почти разорительного образа жизни, который был не по средствам даже самым состоятельным представителям указанной социальной группы{228}. В этих условиях доходы от земельных владений не могли покрыть всех нужд аристократов, что заставляло их всеми средствами стремиться к занятию государственных должностей. И, коль скоро должности распределялись при дворе, борьба за них неизбежно выливалась в соперничество дворянских группировок за место у трона.
В сороковые годы XV в. окончательно сформировались два мощных клана, впитавшие в себя значительную часть баронских семей Англии — «партии» Йорков и Ланкастеров. Ядром ланкастерской партии являлись семейства Бофоров и де ла Поль. Ее лидерами были Уильям де ла Поль (герцог Саффолк) и Эдмонд Бофор (герцог Сомерсет). К ним в это время примыкали на севере — дом Перси, на западе — Бонвили, а также Бомонты, Стаффорды, Хангенфорды и Молейны. Костяк Йоркской партии составляли семейства Невилей, Буршье, Моубреев, а лидером ее являлся Ричард Плантагенет (герцог Йорк){229}.
В 40-е гг. XV в. при дворе постепенно возрастало влияние ланкастерской партий, пользовавшейся неизменной поддержкой королевы Англии — Маргариты Анжуйской. Напомним, что Генрих VI был сугубо декоративной фигурой. Его супруга, напротив, обладала незаурядным умом и на редкость сильным характером. Неудивительно, что с течением времени Маргарита Анжуйская приобретала все больший политический вес. Герцог Саффолк был признанным фаворитом королевы и лучшим другом короля, после смерти герцога Бофора (1447 г.) он и вовсе стал фактическим правителем Британии{230}.
Таким образом, партия йоркистов, возглавляемая Ричардом Йорком — самым могущественным и богатым магнатом королевства (его годовой доход составлял около 7000 фунтов){231}, оказалась почти полностью устранена от управления, придворных и государственных должностей. Необходимо подчеркнуть, что к тому времени политика Генриха VI не устраивала уже очень многих. В Средние века просчеты короля, как правило, объясняли влиянием «дурных советников»{232}, именно поэтому непопулярность Генриха VI выливалась в критику королевы и ее сторонников{233}.
К середине XV столетия сложился очевидный дисбаланс между реальным политическим весом йоркистов и их положением при дворе.
Ситуация была взрывоопасной. Историки единодушно указывают на то, что такое положение вещей делало конфликт сторонников Йорка и т.н. придворной партии практически неизбежным{234}.
Функционирование местной судебно-административной системы в эпоху Войн Роз
В современной исторической науке общепринятым является следующее положение — основным источником напряженности в графствах были конфликты за земли. Д.Р. Ландер отмечает, что земельные тяжбы вела практически каждая дворянская семья{235}. Это вполне подтверждается имеющимися в нашем распоряжении источниками. И Пастоны, и Пламптоны, и Стоноры постоянно оказывались втянуты в судебные процессы, связанные с земельной собственностью[58]. Нарратив же Роберта Пилкингтона полностью посвящен борьбе за манор Меллор (Mellor). Необходимо подчеркнуть, что тяжба за манор Меллор на момент написания книги Р. Пилкингтона длилась уже 24 года и была далека от завершения{236}. По-видимому, Роберт Пилкингтон решил взяться за перо именно для того, чтобы сохранить все детали упомянутого разбирательства, ведь эти детали могли служить аргументами в дальнейшем споре. Огромное количество земельных тяжб исследователи объясняют, во-первых, отсутствием четкой системы регистрации земельных владений, и, во-вторых, запутанностью механизма их наследования{237}.
Для того чтобы понять, могли ли конфликты за земли перерасти во всеобщие беспорядки, необходимо проанализировать функционирование местной судебно-административной системы в эпоху Войн Роз, определить, что было для нее нормой, а что — кризисом.
Главой королевской администрации в графстве являлся шериф, назначаемый королем. В его обязанности входили функции современной исполнительной власти — он должен был наблюдать за соблюдением законов в графстве. В случае их нарушения он мог брать виновных под стражу (если находил это необходимым) и передавать дело на рассмотрение суда большого жюри присяжных. В ведение шерифа также входил выбор присяжных большого и малого жюри{238}. Если шериф нес какие-либо служебные расходы, то за их возмещением он также обращался к королю. Именно так поступил Томас Стонор, занимавший в 1465г. должность шерифа Девоншира. В своем письме к Эдуарду IV он просит выдать ему патент на получение денег из казначейства, и тем самым возместить его служебные траты{239}.
Помощниками шерифа в сотнях были бейлифы. И если расходы шерифов возмещал король, то бейлифы за деньгами обращались к шерифам. Так, одно из писем Джона Йема (Yeme) — бейлифа Девоншира — к Томасу Стонору — шерифу этого же графства — начинается со следующих слов: «Также я прошу вас купить мне лошадь в Лондоне, потому что моя пала… И еще у меня были большие расходы, поэтому деньги совсем кончились»{240}.
Указанная финансовая зависимость, а также то, что шерифы, как правило, добивались назначения своих помощников и бейлифов из числа собственных сторонников, на практике приводила к тому, что подчиненные шерифов нередко занимались личными делами начальников. В частности, помощник Томаса Стонора, в бытность его шерифом, сообщал своему начальнику, что он переговорил с его должниками, и те согласились выплатить деньги в кратчайшие сроки{241}.
Судебная власть принадлежала мировым судьям (“justices of peace”). В их функции входили: охрана мира путем подавления бунтов, устройство судебных сессий, передача наиболее сложных дел в ведение королевских судей, контроль за исполнением рабочего законодательства, поддержание единства мер и весов на территории Англии{242}. Рассмотрение дел в суде графства проводилось на сессиях, имевших место четыре раза в год. Для того чтобы дело было передано в суд, необходимо было, чтобы большое жюри присяжных вынесло обвинение на основании личного знакомства с делом. Затем дело рассматривалось на четверной сессии малым жюри присяжных, которые выносили решение о виновности или невиновности обвиняемого. Наказание определяла коллегия мировых судей{243}.
Еще одним органом судебной системы были королевские судебные комиссии. Они состояли из королевских судей верховных судов Англии (Суд Королевской скамьи, Суд Общих тяжб, Палата шахматной доски) и выезжали в графства два раза в год для разрешения наиболее сложных дел, переданных в их ведение мировыми судьями. Высшей апелляционной инстанцией в XV в. была Палата Лордов{244}.
В истории государства и права господствует мнение, что именно система судопроизводства и местного управления была инструментом государственной централизации. По мнению исследователей, период XIV–XV вв. характеризовался постепенным расширением юрисдикции королевских судов и полномочий местной власти, то есть, усилением влияния королевской власти на местах{245}.
Итак, основой конфликтов на местах, по мнению большинства исследователей, были земельные споры{246}. Попытаемся выяснить, как работала судебная система. Необходимо отметить, что в Англии XV столетия беспрепятственное получение наследства, также как и спокойное владение собственными землями, было ничем не гарантировано. Судебное разбирательство, начатое обойденными наследниками, вполне могло тянуться десятилетиями.
