«Уф! Наконец-то!» — подумал Жан Рено, подвешенный на веревке словно марионетка.
До земли оставалось еще метров двадцать. Уже виднелось утопавшее в кромешной тьме основание Флэшмэнора. Окон в этой части башни не было. Обе пары постепенно опускались в зону полной темноты. В двадцати пяти — тридцати шагах от них высилась отвесная стена. Дикки и Жан Рено едва дышали, так как находиться в подобном положении было и неудобно и больно.
В ту минуту, когда мучения и переживания молодых людей достигли предела, их затекшие ноги наконец коснулись земли. Удар-то, конечно, был, и немного сильнее, чем следовало, но зато какое неизъяснимое счастье испытали друзья, когда вновь почувствовали под ногами твердую почву.
— Режьте веревку! Режьте! — закричал репортер прерывающимся голосом.
Сам же он, спотыкаясь и пошатываясь, бежал за кондором, бившим его крыльями по лицу. Дикки показалось, что земля уходит у него из-под ног. Тем не менее репортеру все же удалось достать из кармана перочинный нож. У Жана Рено нож давно уже был в руках. Несколько коротких ударов по веревке — и молодые люди обрели долгожданную свободу. Между прочим, очень кстати, потому что кондоры начали яростно нападать на них. Но, внезапно освободившись от груза, птицы взметнулись ввысь. В это время друзей потянуло в другую сторону, и они, потеряв равновесие, рухнули лицом вниз. Однако тут же вскочили и подняли головы вверх: в ярких лучах света, отбрасываемых Мэнором, с трудом можно было различить гигантских птиц. Кондоры удалялись на огромной скорости, явно чем-то напуганные.
Как никогда раньше Дикки и Жан Рено почувствовали радость жизни. Они крепко пожали друг другу руки, так крепко, что едва не переломали друг другу кости, и репортер воскликнул слегка дрожащим голосом:
— Жан, my dear fellow[56], мы совершили самый выдающийся в истории аэронавтики прыжок!
— Да, дорогой Дикки, это незабываемо.
— Жаль, что рядом не оказалось кого-нибудь из редакции «Инстентейньес», чтобы увековечить наш полет на страницах газеты. Была бы сенсация! By Jove! Я никак не могу успокоиться.
— Хватит болтать! Пора двигаться дальше. Теперь уже на своих двоих…
— Yes. Способ передвижения, к сожалению, медленный и неудобный. Не думаю, что нам удастся уйти далеко.
— Ничего, полегоньку-помаленьку…
Итак, короли воздуха превратились в черепах. Какое падение!
Опасаясь, что, как только их исчезновение будет обнаружено, Мясной Король устроит погоню, друзья быстро зашагали прочь от Флэшмэнора.
Они прошли около километра, когда Дикки, не в силах больше хранить молчание, сказал:
— Ну вот и все… Мы ввязались в странную и опасную авантюру. Теперь нам придется идти до конца.
— Вы правы. Да, до конца… Что бы ни случилось…
— Тем более что у вас на то есть более веские основания. Я бы даже сказал — священный долг. Мне известен ваш секрет. Разгадать его не составило труда. Жан, дорогой, вы любите мисс Эллен?
— Да, Дикки, всей душой!
— Вы, конечно, хотите завоевать ее расположение.
— Да! Пусть я умру, но… Моя жизнь невозможна без нее, она просто ничто без Эллен!
— Рассчитывайте на меня. Я готов приложить для этого все силы и весь свой ум. Раз уж Король Репортеров берется сделать вас мужем Маленькой Королевы, то, будьте уверены, так и случится!
— Вы столь же добры, сколь энергичны, осмотрительны и отважны!
— Ну-ну! Расточать похвалы мне, после того как вы же и спасли меня, находясь в условиях, где требовалось нечто большее, чем вышеперечисленные качества!
— Я сказал то, что думаю.
Немного погодя Жан Рено добавил:
— Разумеется, я прекрасно отдаю себе отчет в невероятной трудности затеи, а лучше сказать, в ее невыполнимости. А она так высоко!
— На высоте пятисот футов.
— Вы смеетесь!
— А что, мне плакать, что ли? В наше время, мой дорогой, можно добиться всего. Между нами говоря, Мясной Король на самом деле — колосс на глиняных ногах. Его прошлое покрыто мраком. Он нажил состояние на разорении других. Не сомневаюсь, мистер Шарк из тех, кто для достижения своих целей не гнушается ходить по трупам. День расплаты скоро наступит, и тогда, быть может, он обратится за помощью к нам.
Дикки замолчал и вдруг удивленно воскликнул:
— God Lord! Это еще что за новости! Вряд ли фейерверк в нашу честь, my dear Johni[57].
Внезапно небо озарилось, и повсюду замелькали ослепительно-яркие вспышки. Беглецы оглянулись: Мэнор был освещен так, что казался центром феерического представления. Пронзая тьму, по равнине блуждали длинные лучи, и каждая складочка местности была видна как днем.
— Наше отсутствие замечено, — сказал Жан Рено. — Нас разыскивают, чтобы вернуть.
— Какая глупость со стороны мистера Шарка! Вот и спасай людей, если они этого вовсе не хотят!
— Лично у меня нет никакого желания возвращаться в Мэнор.
— И у меня тоже.
— Куда же, черт возьми, нам спрятаться?!
— Нас преследуют! Смотрите, это аэростаты с прожекторами!
— Как назло, здесь нет ни одного укрытия, ни одного кустика. Окрестности Мэнора пустынны, как и подступы к нему.
— Тысяча чертей! Что же нам делать?!
В эту минуту послышался протяжный гудок, отличающий все американские локомотивы. Затем — стук колес по рельсам. Звуки раздавались где-то впереди, в той части равнины, куда лучи прожекторов еще не успели добраться. У друзей зародилась слабая надежда.
— Поезд! — воскликнул Дикки. — Бежим к нему!
— Верно! Он идет нам наперерез, — отозвался Жан Рено. — Нужно успеть вскочить на ходу!
Изо всех сил работая локтями, стиснув зубы и вытянув шеи, беглецы ринулись вперед. Их еще не успели заметить, хотя они то и дело попадали под лучи прожекторов. Перепрыгивая через ямы и кочки, друзья вслепую неслись на звук поезда, пока наконец не увидели, а точнее сказать, не почувствовали проходившие мимо них вагоны.
— Вот он! Добежали! Еще одно, последнее усилие!.. — выдохнул запыхавшийся репортер.
Вдруг над их головами раздались отчаянные крики. Беглецов обнаружили. Дирижабли были так близко, что Дикки и Жан Рено различали даже голоса преследователей, уже предвкушавших легкую победу.
— Как бы я хотел угостить их несколькими фунтами свинца! — рявкнул Дикки.
Между тем воздушные корабли приближались со свойственной им ошеломляющей быстротой. Задыхавшиеся от безумного бега, бедные Жан Рено и Дикки чувствовали себя загнанными в угол и припустили из последних сил.
— Поезд здесь! Совсем рядом!
— Да! Скорее!.. Прыгаем!..
