Читаем без скачивания Переносная дверь - Том Холт

— Нам понадобится длинный степлер, — заметила Софи. Пол кивнул.

— Пойду попробую его поискать, — сказал он со всем пылом капитана Оутса, отправляющегося на прогулку по вечной мерзлоте.

К его удивлению, искать пришлось совсем недолго. По дороге Пол решил заскочить в столовую, а когда открыл дверь шкафа, где жил сахар, обнаружил степлер.

— Как он туда попал? — спросила Софи, когда он объявил об успехе своей миссии.

— Ну, сама знаешь, как это бывает, — отозвался он. — Положишь куда-нибудь что-нибудь, и не успеешь оглянуться, оно пропало, потом его неделями ищешь. Вероятно, пространственно-временная аномалия или флуктуация Силы.

— Или люди берут вещи и не кладут их на место, когда закончат, — неодобрительно заметила Софи.

— Возможно, — скептически ответил Пол, — но, на мой взгляд, слишком уж притянуто за уши. Вот черт, в нем скрепки кончились.

Он запихал внутрь скрепки, взяв их из коробки на полке. Степлер был громоздким устройством, древним и брюзгливым, а пружина в нем явно питала особое пристрастие к человеческой плоти. Пол держался начеку и потому отделался всего лишь легкой царапиной.

— Без пяти час, — заметил он. — Может, оставим сортировку и скрепление на после ленча?

Все было в тоне, каким он это сказал. Хотя он совсем не предполагал, что так выйдет, но в этом тоне прозвучало недвусмысленное предложение: сбежать из здания и вместе пойти на ленч, как вчера. Это было еще одно Великое Мгновение.

— Идет, — после краткой заминки ответила Софи. ("Вот как все просто! — подумал Пол. — Может, так оно у всех остальных и бывает?")

По общему невысказанному согласию они пошли в ту же закусочную. Пока они стояли в очереди, Пол наскоро проделал арифметические упражнения, подсчитывая, сколько сэкономит, если следующую неделю станет ходить пешком с работы в Кентиш-таун, и спросил:

— Что будешь?

— Незачем, — отозвалась она.

— Но ты же заплатила за меня вчера. Она поглядела на него внимательно.

— У тебя нет денег.

Ему следовало бы дюймов на шесть съежиться, но он этого не сделал, а только признал:

— Верно.

— Ну вот видишь.

Он не знал, что сказать.

— Это очень...

— Да. Кофе и булочку с ветчиной, так?

Пол кивнул. Он чувствовал, что следует как-то объясниться или хотя бы дать понять, что он не гоняющийся за состоянием жиголо, который увивается за ней как за источником дармовых углеводов и ничего больше. Но он знал, что не способен облечь такое в слова, еще больше при этом не напортачив поэтому ради разнообразия поступил разумно, а именно сдался.

— Спасибо, — просто сказал он.

— Не за что.

Как будто всю свою взрослую жизнь — с тех самых пор, как он понял, что девушки — это не глупые представительницы другой расы, которых интересуют только бестолковые пустяки вроде заколок для волос или лака для ногтей с блесками (а не жизненно важные вещи, как, например, мастерить из дерева аэропланы или раскрашивать солдатиков в масштабе один к семидесяти двум), но прекрасные инопланетные существа, которые словно бы никогда его не замечают — всю свою жизнь он тянул и дергал дверь, ведущую в зачарованный сад, и вдруг обнаружил, что на самом деле дверь открывается внутрь и достаточно просто толкнуть ее кончиками пальцев. Неплохо было бы, невольно подумал он, если бы кто-нибудь ему про это сказал, но, возможно, именно это имел в виду Дарвин, говоря про естественный отбор. В конце концов, логично рассудил Пол, нельзя же, чтобы подобные ему идиоты на надувных плотиках бултыхались на мелководье генофонда.

Иными словами, он понятия не имел, что полагается делать дальше. По-видимому, в какой-то момент ему придется сказать что-нибудь жутко неловкое, и если все сойдет гладко, будут поцелуи... ну... что-нибудь такое. Совершенно очевидно, что он руками и ногами "за" — в точности как всегда мечтал иметь большую яхту, чтобы в одиночку поплыть под парусом в Новую Зеландию. А теперь, когда он хотя бы стал на этот путь, у него возникло неприятное чувство, что его яхта — беспалубное корыто, а он дрейфует на этом корыте посреди Тихого океана. С другой стороны, утешил он себя: в конце-то концов, не может же это быть так уж трудно, правда? Он перебрал своих родственников: дядю Тревора, кузена Даррена и мужа кузины Лорны Эрика. Мужчины с обаянием мусорных ящиков, и ума на троих ровно столько, чтобы управлять светофором, а они тем не менее умудрились привлечь, очаровать, уложить в постель и жениться — не обязательно именно в этом порядке. Если сумели они, то сможет газонокосилка или автоответчик, консервный нож или даже небольшой валун, а значит, это под силу и ему. Теоретически.

— Ты что-то очень притих, — заметила Софи. Пол испуганно поднял взгляд.

— Извини, — сказал он. — Задумался.

Между бровей у нее залегла складочка, и Пол вспомнил все те разы, когда она как будто читала его мысли. Слава богу, на сей раз этого не случилось, поскольку булочкой с ветчиной она в него не швырнула.

— Просто думал про все эти развороты.

— А. — Неужели в ее голосе проскользнула крошечная нотка разочарования? — А в чем дело?

— М-м-м. — "Совершенно верно: а в чем дело?" — Помнишь, у тебя была теория, что они пытаются от нас избавиться. То, чем мы занимались все утро, как будто подтверждает твои слова: ну, нам дали противную бессмысленную работу, чтобы не увольнять нас, а заставить самих уйти.

Она пожала плечами:

— Я уже не так в этом уверена. Если подумать, то же самое делали у меня на глазах в офисе моего папы. Кто-то ведь должен заниматься такой работой, не партнерам же возиться с ножницами и скотчем.

Пол унюхал возможную перемену темы и с радостью на нее набросился.

— А чем занимается твой отец?

— Бухгалтер, — вздохнула она. — Это семейное дело: он, дядя Джо и дядя Стив. Он очень хотел, чтобы и я к ним пошла, но я ему сказала: дудки. — По словам Софи выходило, что отец годами пилил ее, чтобы она сплавала с ним в бочке по Ниагарскому водопаду. Почему именно сортировать и копировать таблицы для "Дж. В. Уэлс" намного лучше, чем делать то же самое у отца и дядьев, он так и не понял, но, без сомнения, на то есть причина. — А у тебя? — с некоторым усилием продолжила она. — Чем занимается твой отец?

— Раньше занимался двойным остеклением, — ответил Пол, — но рано вышел на пенсию, и они с мамой переехали во Флориду.

Она кивнула.

— И тебе не слишком захотелось ехать с ними?

— Меня не взяли.

— О! — Софи нахмурилась. — Моя сестра Флер... она на пять лет старше меня... она работает в банке и ее отправили на год в Нью-Йорк. Ей там по-настоящему понравилось.

— Мама с папой говорят, там отлично, — сказал Пол. — Хорошая жаркая погода, люди очень дружелюбные. Мне бы хотелось к ним съездить — когда-нибудь, когда накоплю достаточно денег.

— А Флер сейчас на Борнео, — сказала Софи. — Потом ее, наверное, пошлют в Токио или Чили. Путешествия ей в работе нравятся больше всего.

Пол решил, что ему плевать на Флер.

— Звучит заманчиво, — сказал он.

— Ну, по большей части она сидит за столом и разговаривает по телефону, — ответила Софи. — И сомневаюсь, что у нее есть время погулять, посмотреть город. Тем не менее, наверное, приятно знать, что ты в той самой стране, где потрясающие пейзажи и обычаи, пусть тебе и не удается выкроить минутку их посмотреть, а потом уже пора ехать домой. И со мной тоже так, — добавила она с легкой ироничной улыбкой. — К нам приехала погостить моя кузина из провинции, она ходила смотреть Тауэр, собор Святого Павла, Планетарий, Колесо обозрения и еще много чего, а через неделю вернулась к себе в Норвич. А я живу тут с трех лет и ничего этого не видела. Наверное, рано или поздно схожу посмотрю. Даже забавно: со всех сторон тебя окружает множество удивительных вещей, а ты и не подозреваешь об их существовании.

У Пола возникло ощущение, что она говорит нечто важное, но он никак не мог сообразить, что именно.

— Я был как-то в Планетарии, — сказал он, — со школьной экскурсией. Не могу сказать, что мне там понравилось. Все время приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть, что происходит, и я вывернул шею.

На это никто не нашелся бы что сказать, а поэтому Софи должным образом ничего и не сказала. Полу показалось, что дела принимают дурной оборот. Но ведь это же та стадия, когда им полагается говорить обо всем: о семье, воспоминаниях детства и все такое — и потерять счет времени, и, наконец, придут официанты и их вышвырнут, потому что хотят прибраться и пойти домой. Он не сомневался, что именно так бывает у других, и, надо думать, дядя Тревор и муж кузины Эрик вели себя именно так и получили хотя бы проходной балл, то есть остались на следующий раунд. Он попытался придумать многозначительную реплику по поводу Жизни, но в голову ничего не шло.

— Ешь булочку, — сказала она. — Что?

— Булочку. Ты к ней даже не притронулся.

— А, верно.

Он был совсем не голоден и не питал иллюзий относительно того, какое это зрелище, когда он поглощает пищу. Если уж на то пошло, он всегда недоумевал, почему столько свиданий, условленных и случайных встреч так или иначе связаны с едой. Ведь сколько ни напрягай воображение, потребление блюд никак не может считаться привлекательным, и даже золотые девочки и мальчики, когда пьют суп, издают звуки, как канализация в гостинице. Он застенчиво откусил от твердой как камень булочки, болезненно сознавая, что по переду его рубашки камнепадом сыплются крошки.