Теперь дело за монетой. Внизу Пашка с компанией ждет. Вне себя.
— Неужели сняли?! — поразился Сундуков. — Вот черт! Серьезно? И, как думаешь, пойдет дело? — Да-да, — торопливо подтвердил Флягин. — Пойдет. Поедет. Собирайся. Спускаясь по лестнице, Сундуков попытался выяснить подробности о снятом фильме. Но
Флягин, сделавшись вдруг неразговорчивым, лишь обронил: “Сам увидишь!”. Возле дома их ждал желтый “Форд”. На месте водителя со скучным лицом восседал Пашаоператор. Толстыми хваткими пальцами он нетерпеливо постукивал по рулевому колесу. В
машине было еще двое грузных молодчиков с такими же скучными лицами. Они курили, свесив в открытые окна длинные волосатые руки. Затягивались курильщики одновременно, отчего автомобиль несколько напоминал со стороны галеру с ритмично взлетающими веслами.
—Принес? —с неприязнью спросил оператор, когда Флягин подвел Сундукова к машине. Непривычным, извиняющимся тоном Флягин объяснил, что нужно съездить еще к одному человечку. Паша шепотом выругался и кивком головы предложил садиться.
— Куда? — спросил он.
Сундуков назвал улицу, и они поехали. В пути никто из молодцев не произнес ни слова. Они неотрывно курили и смотрели на дорогу. В их напряженных бычьих шеях Сундукову мерещилась недвусмысленная угроза. Наконец автомобиль затормозил возле дома, где жил Гущин. Паша-оператор, не оборачиваясь, спросил: “Здесь?” и, получив утвердительный ответ, не спеша вылез из машины. Флягин выскочил вслед за ним. Оператор обошел машину, любовно огладил ладонью капот, заглянул под днище и поправил дворники. Когда он наконец остановился на краю тротуара и совершенно подачному начал таращиться на облака, Флягин приблизился к нему и тихо сказал:
—Послушай, друг, —голос его звучал теперь совсем уж неожиданно —приглушенно и мурлыкающе. —Ты, конечно, трудился… Ничего не скажу… Ажур, там, контражур… —он замялся, и плешивый оператор взглянул на него с большим интересом. —Но, знаешь, это… Как говорится, сбавил бы маленько… По совести, а? Сто кусков, например, устроит? В рублях, конечно… А то ведь овчинка выделки, как говорится… Сундуков насторожился. Импровизированный торг Флягина удивил его и озадачил. Все это выглядело крайне подозрительно. Однако оператор Паша оставался невозмутим. Он вытянул из пачки длинную сигарету, закурил и хладнокровно осведомился:
— Это что — шутка такая?
Флягин неуверенно улыбнулся подошедшему Сундукову и опять обратился к Паше:
— Нет, ну, в самом деле — по рукам, а?
Оператор окинул их обоих таким томительным взглядом, что Сундуков счел долгом вмешаться.
— Все в порядке! — сердито сказал он. — Не волнуйтесь, заплатим, раз обещали. Сейчас зайдем к товарищу за деньгами…
— Ну-ну! — сказал оператор, нечаянно пуская дым от сигареты прямо в лицо Сундукову.
Сундуков дыма не заметил, потому что сердце его сдавило нехорошее предчувствие. Мосты уже были сожжены, а, между тем, вся история начинала казаться Сундукову непоправимой глупостью. Он стиснул зубы и приказал себе держаться.
— Только имейте в виду, — значительно произнес оператор. - Никаких глупостей. Я вас пасу.
Сундуков невольно оглянулся. Из окон “Форда” по-прежнему свешивались толстые, покрытые волосами руки. “Кончать надо с этим делом, —подумал Сундуков. —И поскорее”. Он зачем-то ободряюще кивнул Паше-оператору, смутился и, наклонив голову, пошел во двор дома. Флягин догнал его и, как ни в чем не бывало, протянул кассету.
—Держи, —сказал он, отводя глаза. —Я уж не пойду. Чего я пойду? Гущина твоего я не знаю… неудобно…
Сундуков довольно грубо оттолкнул его руку и демонстративно ускорил шаг. Флягин повертел кассету, пожал плечами и поплелся за Сундуковым. Двор был узок —две машины тут не разъехались бы. Под окнами дома зеленели ухоженные палисадники. Напротив тянулся ряд кирпичных гаражей. Ворота одного из них были открыты, и внутри группа тонкошеих подростков колдовала над оглушительным мопедом, старательно выкрикивая нежными голосами страшные матерные слова. В глубине двора грузчики продмага таскали из подсобки порожнюю тару. Сундуков остановился возле подъезда, и к нему немедленно приблизилась смиренная дворовая псина, настолько желтая, продолговатая и нескладная, что именно собака в ней угадывалась не сразу. Псина посмотрела на Сундукова одобрительно и плеснула хвостом. Эти старания пропали даром, но рядом уже был Флягин, который вознаградил ее улыбкой, за что и заработал двойную порцию хвоста.
— Темнишь ты, Флягин! — беспомощно пробормотал Сундуков и вступил в подъезд.
—Я темню! —обиженно сказал Флягин собаке, посмотрел на кассету, вздохнул и тихо признался: — Темню, брат!
Собака понимающе шевельнула хвостом, застенчиво отвернулась и понюхала сиреневый куст.
“…Под парусом черным ушли мы в набег —все семьдесят пять человек…” —вполголоса напевал Гущин, сидя за письменным столом.
Он только что посадил на чудо-клей очередную бронзовую пушечку, любовно выточенную на крошечном токарном станке, и сооружал теперь пирамиду из свинцовых ядер, математически точно выкладывая ее из охотничьей дроби номер пять. Услышав дверной звонок, он оборвал пение и чертыхнулся. Аккуратно сложил инструменты, встал, расправил плечи, придал лицу самое зверское выражение и только тогда пошел открывать.
— Это мы, — хмуро сообщил Сундуков, вваливаясь без церемоний в квартиру.
Флягин лучезарно улыбался через порог. Гущин кивком головы предложил ему не задерживаться. Попав в корабельное царство, Флягин испытал шок.
— Вот это да! — вымолвил он потрясенно, вертя головой во все стороны.
— Это — Флягин, — сказал Сундуков, показывая на него пальцем.
—Ага! —сказал Гущин зловеще, будто фамилия Флягин была последним звеном в цепи улик. — Это — Гущин, — представил его Сундуков, тыкая тем же пальцем. Флягин посмотрел на судовладельца с благоговейным ужасом и поклонился. Некоторое
время все молчали, будто прислушиваясь к ветру странствий, наполняющему эту удивительную квартиру. Потом Гущин кашлянул и пробурчал: — По законам гостеприимства… Надо бы, да? За знакомство… Сбегаешь, Сундуков? На лице Флягина нарисовался энтузиазм. Он был готов бежать хоть на край света. Но Сундуков яростно замотал головой.
— Некогда! — зарычал он. — И бежать, кстати, некуда. Внизу мордовороты денег ждут. —Денег? —проговорил Гущин, запустил пятерню в бороду и погрузился в тяжелые раздумья.
Он довольно долго молчал и скреб бороду. — А вы, что же, — сказал он наконец, — отсняли, значит… фильму свою? Сундуков кивнул на Флягина. Тот показал кассету. Гущин неопределенно покачал головой
и снова ушел в себя. — Будешь просматривать? — нервно спросил Сундуков. — Обязательно! — очнувшись, сказал Гущин. Пока он возился с аппаратурой, Сундуков, не находя себе места, метался по комнате,
трогая модели судов и выглядывая в окно. Предчувствия терзали его все сильнее.
Гущин вставил кассету, выпрямился, неодобрительным взглядом пробуравил коллегу и сказал веско: — Сядь и не мельтеши! Кино будем смотреть. Сундуков сел на стул, втянул голову в плечи и затих. Хозяин медвежьими шагами пересек
комнату, придвинул поближе к экрану старое кресло и сел. Флягин остался стоять,
небрежно привалившись плечом к стене. Гущин нажал на кнопку пульта. Сундуков не сразу узнал помещение, откуда его вчера с позором изгнали. На экране комната казалась мельче, но ярче — настоящее гнездышко разврата.
— Хорошо видно! — одобрительно сказал Гущин.
Некоторое время все терпеливо рассматривали интерьер, потому что на экране ничего больше не появлялось. Потом Гущин оживился, уронил пульт и восхищенно заметил: — Ого! Вот это женщина! Еще через некоторое время он громогласно осведомился: — А где же этот? — и ткнул пальцем в спину Сундукова. Сундуков вздрогнул, а Флягин хладнокровно пояснил: — Типаж оказался не тот. Прошло еще пять минут. Гущин зашевелился в кресле, недоуменно хмыкнул и подобрал с
пола пульт. Сундуков в панике перевел взгляд с экранного Флягина на живого —тот стоял в прежней независимой позе и с интересом изучал свои ногти. В динамиках слышался разочарованный женский смех.
Гущин опять заскрипел креслом и, не утерпев, спросил: — Слушай, Флягин, ты, наконец, снимаешь в фильме штаны? — В этом фильме? — зачем-то уточнил Флягин. — В этом — нет. Гущин повторно хмыкнул, подождал еще несколько секунд, а потом безнадежно махнул
пультом и выключил телевизор. Никто не шелохнулся —все продолжали, затаив дыхание, глазеть на черный экран. — Да-а… —длинно выдохнул наконец Гущин и сказал убежденно: — Такого похабного фильма я в жизни не видел!
Флягин смущенно хохотнул. Сундуков обернулся к нему и с упреком сказал: — Что ж ты… типаж! —Сам бы попробовал! —парировал Флягин. —Когда кругом огни, и этот плешивый в
