Кажется, занудный, педантичный, душный Костя непоправимо искалечил меня, и я уже не смогу жить, не выстраивая в сознании стен и слепо не следуя запретам.
У меня гудит голова.
Макар ерзает на стуле, кряхтит, пьет минералку и стирает со лба пот, но через полчаса не выдерживает: прячет в карман свернутую трубочкой тетрадь и шипит:
— Я отойду ненадолго...
Пригнувшись, он сбегает через боковую дверь, и через секунду от него прилетает смс: «Встретимся в холле после занятий, я тебя провожу».
***
Дребезжание звонка лязгом отдается в ушах. Студенты стройными рядами тянутся к выходу, вскоре в корпусе становится тихо — только ошалелая муха жужжит в окне и бьется в стекло. Переминаюсь с ноги на ногу и кошусь на огромные настенные часы — занятия закончились пятнадцать минут назад, но Макар не пришел и не берет трубку.
Я уже и сама не верю, что до злосчастного сообщения Кости спокойно гуляла одна даже по вечерам. Сейчас разгар рабочего дня, но необходимость самостоятельно добежать хотя бы до маршрутки пугает до судорог.
— Эрика? — Зовет кто-то, и я пораженно замираю: оказывается, мое имя может звучать красиво, если произносить его вот так... — Почему не уходишь?
Передо мной вырастает Влад. Он светло улыбается, снова заглядывает мне в глаза, и я отступаю на шаг и еще полшага.
— Ты не видел Макара? — я только что была на волосок от панической атаки и усиленно культивирую в себе агрессию и враждебность, но сочувствие, проявленное Владом — совершенно искреннее, и в груди кровавым цветком распускается... доверие.
— Видел. Этот Гигачад домой свалил. Давненько уже. Бежал так, что чуть не сшиб, — он прищуривается. — Что-то случилось?
Я уязвлена этой новостью. Черт, да я просто раздавлена.
«Не обольщайся, золотце, даже если мужик проявит к тебе интерес, долго ты его не удержишь...»
Костя в очередной раз оказался прав: я — серость и посредственность, и незачем корчить из себя сильную и независимую...
— Я... плохо знаю город, — шепчу и едва сдерживаю слезы. — Он должен был меня проводить.
— Вот гад! Так давай я провожу, — вызывается Влад и, легонько подтолкнув меня в спину, разворачивает к дверям и галантно раскрывает передо мной массивную створку.
***
Глава 17. Эрика
Теплый ветер гоняет по воздуху золотые паутинки, желтые листья и запахи костров, игриво треплет волосы, пробирается за пазуху и гладит разгоряченную кожу. Я иду, гордо расправив плечи, Влад молча шагает рядом — руки в карманах, взгляд устремлен вперед.
Я опять ощупываю его боковым зрением, и в груди мечется легкая паника. Меня провожает отщепенец Болховский, красавчик, не удостаивающий простых смертных своим вниманием... И эта информация с трудом укладывается в мозгах.
С каждой секундой неловкость растет, и я не выдерживаю:
— Ты совсем ничего не помнишь, да?
Влад щурится на солнце и, через томительную паузу, вдруг выдает то, что я совсем не ожидала услышать:
— Я не забывал тебя. Не узнал при встрече, потому что не думал увидеть так скоро. Прости, если обидел, — его особая, мягкая и спокойная манера говорить вызывает мурашки. А вдруг это вообще единственный человек в мире, способный вызвать у меня мурашки?..
— Выходит, в тот вечер ты заметил меня? — звучит как самообман, но Влад кивает:
— Ты стояла под сценой и была очень грустной. Кнопка представила нас, но ты не осталась продолжать банкет.
Я едва сдерживаю ликование, рассматриваю его во все глаза, и под ребрами растекается холод. Может, я предаю Кнопку, но... ужасные слухи, курсирующие по городу, не клеятся к этому парню.
Из отношений с Костей я вынесла неприятную, но весьма полезную мысль: большинство может ошибаться. Никто не слышал меня, когда я нуждалась в помощи, мне не верили даже самые близкие люди. А что если Влад тоже незаслуженно страдает от сплетен?..
— Ты можешь не отвечать, но я не могу не спросить... — сомнения, засевшие в сердце, вдруг обретают форму слов, и я решаюсь их высказать: — Влад, Дина правда умерла по твоей вине?
Он замедляется, подставляет лицо порыву ветра и глубоко вздыхает.
— У тебя есть полное право верить этим гребаным слухам. Формально они правдивы.
— А что в реальности? — я не отстаю, хотя напрочь лишена объективности и умираю от желания до него дотронуться. Под любым предлогом убедиться, что он настоящий. И опять почувствовать бабочек...
— Это вообще не важно! — он качает головой, но я перебиваю:
— Это очень важно! Мне важно.
Влад смотрит на меня, как на неизвестное науке явление: устало, хмуро, но не скрывая немалого удивления, и вдруг колется:
— Мы дружили. Но я... был плохим другом, — он сшибает носком кеда камешек и смахивает со щеки темную прядь. — Дружба подразумевает искренность, а я не могу ее дать.
Нас окружают старые, утопающие в зелени дворы с запущенными клумбами и сломанными горками. Я почти привыкла к провинции — низкое небо над крышами больше не напрягает, а подсознание не ищет в зарослях ветвей бесконечные этажи высотных зданий.
На козырьке над крайним подъездом вопит упитанный серый кот, и встревоженная бабушка, выскочившая на улицу прямо в халате и тапочках, преграждает нам путь и дергает Влада за рукав:
— Сынок, помоги! Барсенька мой через окно сбежал!.. Пока хватилась — он по дереву и... сиганул наверх. Три часа слезть не может, бедняга!..
Кот, подтверждая трагическую историю хозяйки, истошно, до хрипа, орет.
— Подержи, ладно? — Влад выпутывается из лямок рюкзака, передает его мне, подпрыгивает и, ловко подтянувшись на руках, ловит виновника переполоха за задние лапы. Прижав его к себе, он бесшумно приземляется на асфальт и вручает зверя хозяйке. Та рассыпается в благодарностях, утирает слезы и угощает Влада конфетами.
Он раскланивается, стряхивает с недешевой толстовки бетонную крошку и пыль и забирает у меня рюкзак. Он явно смущен и не знает, как реагировать на теплые слова в его адрес.
«Это ты-то не можешь дать искренность?.. Рассказывай...» — я довольно ухмыляюсь.
Я тоже люблю усатых, и безусловное проявление доброты в исполнении Влада кажется таким естественным, что я уже не понимаю, как могла принять его за пустого, избалованного вниманием, циничного ублюдка. Он был собой, когда показал мне со сцены «сердечко».
Я растрогана так, что ком в горле мешает дышать.
Уловив мое состояние, Влад едва заметно краснеет и переводит разговор
