Ещё мама разрешила пройти некое обучение для восполнения знаний по многим школьным предметам. К этому разговору вчера присоединились дядя Родион и сама тётя Анжела, заверив Настиных родителей, что подготовят такую программу. Проводив брата и маму с папой, девочка поехала с Громовыми к ним на предприятие, где из сейфа извлекли очень интересное оборудование. Прозвучавшее название его — кибершлем, показалось не менее интригующим. Настя не стала задавать лишних вопросов, а просто ждала своего часа. И вот он настал.
— Настюша, главное — ничего не бойся, — попыталась её успокоить Анжела. — Сначала мы проведём исследования твоего мозга, а потом включим обучающую программу.
— А это не больно?
— Да ты что! Конечно же нет!
— Хорошо, давайте…
Процесс исследования мозга Насти длился всего пять с половиной минут. Сняв шлем, Анжела сразу поинтересовалась самочувствием.
— Голова не кружится? Ничего не болит?
— Не… не болит ничего… какое-то странное ощущение… как будто голова стала другой… посветлело, что ли, внутри…
— Пару минут отдохни, и начнём обучение.
На этот раз шлем находился на голове пятьдесят восемь минут. Родион уже начал беспокоиться по поводу такого долгого курса обучения, но супруга ему объяснила, что помимо утверждённой программы залила девочке кое-что из автомобильной тематики.
— Анжел, ты что творишь? — он нахмурил брови.
— Спокойно, Родик. Я не ставила бы эксперименты, если б не была уверенной на все сто, что это не повредит племяннице.
— Что ты ещё залила ей? — холодным тоном спросил он жену.
— Часть материалов по нашим машинам и курсы вождения переднеприводных автомобилей…
— И всё? — Родион снова испытывающее посмотрел на супругу.
— Ну… ещё курсы экстремального вождения…
— Да ты понимаешь… — начал было он, но на ноуте пискнул динамик, сообщающий о конце загрузки обучающего курса.
Они вдвоём аккуратно сняли шлем с головы девочки.
— Настюша, ты как? — участливо поинтересовалась Громова.
— Это что-то… — та помотала головой. — Не, голова ещё тяжёлая, но как я поняла, сейчас пройдёт… Ну, класс — не нужно больше сидеть за партой… раз — и ты готовый специалист…
— Размечталась! — фыркнул Громов.
— Да ладно, дядя Родион… зато я теперь в курсе концепции ваших разработок… ну и так вообще…
— В смысле? — не понял он.
— В общем статусе развития человека и профессии автомеханика. К примеру, я знаю ответы на те вопросы, над которыми мы спорили с мамой по её профилю.
— Пипец… — Родион покачал головой. — На сколько лет ты её накачала?
— Родь, ты только не волнуйся… ну… где-то на двадцать два-двадцать пять… — Анжела сделала умильно-просящую рожицу.
— Подружку себе смастерила… со всеми выходящими отсюда последствиями… Тебя Зинаида Михална пришибёт.
— А мы с Настюшей ей об этом не скажем, — она перевела взгляд на девочку и подмигнула. — Правда?
— Хм… Я теперь с Витькой даже спорить не буду — все эти подростковые принципы такими наивными кажутся.
— Так… началось… — снова покачал головой Громов. — Настя, ау! Запомни или заруби у себя на носу — ты в теле пятнадцатилетней девочки. Тебе нельзя многое, из того, чем набила твою голову эта дурында, — он кивнул на жену. — А ты больше к обучающим программам на пушечный выстрел не подойдёшь, поняла?
— Родик, вот какой ты бываешь вредный, а? Вот прямо дала бы тебе по шее за эту непонятную вредность! Ей-богу!
— Это не я вредный, а ты съехавшая с катушек. Ты зачем её во взрослую превратила?
— Мы — Рокотовы! Нам полумеры не нужны! — Анжела сделала пафосную физиономию и поманила Настю к себе. Та подошла и, по-дружески обнявшись, обе попытались изобразить памятник «Рабочий и колхозница». — Вперёд к светлому будущему! — после этого они синхронно заржали и облепили ноутбук.
— Только не вздумай ей сейчас ещё что-то загружать.
— Ты совсем ку-ку? — супруга покрутила пальцем у виска. — Заливка разрешается только раз в сутки. Мы сейчас начнём готовить чертежи по каждому узлу первого варианта машины. А ты пока займись чем-то другим.
— Что-то у меня аппетит разыгрался, — покачала головой Настя.
— Во! Слышал? Ребёнок есть хочет! Давай, метнись в продуктовый.
— Ты для этого замуж выходила? Чтобы помыкать мной?
— Я не помыкаю, а прошу съездить и купить еды изголодавшемуся ребёнку. В чём проблема? — она деланно удивилась.
— Ладно, уговорила. — Громов с угрюмым взглядом взял со стола ключи от «Волги». — Не скучайте. Я быстро.
г. Москва. Проспект Вернадского. Квартира академика Шокина. 17 часов 50 минут
Кортеж перед самой столицей разделился на три части: ведомственную с Крючковым, Рокотовы на своей машине проследовали домой в северную часть города, а Ермаковых довезли до проспекта Вернадского, к дому отца и дедушки.
Немая сцена после открытия двери Александром Ивановичем длилась недолго: академик просто сграбастал обеих и почти так и внёс в квартиру.
— Танечка! Катюша! Как же я рад вас видеть! — он обнял поочередно обеих. — Света! Ты где там застряла? Дочь и внучка приехали!
Его супруга со слезами появилась в прихожей и также кинулась обнимать гостей.
— Катенька, солнышко, ты как себя чувствуешь? — участливо поинтересовалась бабушка.
— Лучше всех, ба! — усмехнулась та. — Никакой болезни уже в помине нет!
— Я сейчас Сашке звякну, чтобы брал Лену в охапку и пулей сюда! Пусть ещё и тортик какой-нибудь по пути купит! Да побольше!
— Дед, я много мучного уже не ем — талию берегу, — ухмыльнулась Катя.
— Это для кого, позволь тебя спросить? — мигом посерьёзнел тот.
— Не для кого, а почему, — поправила его внучка. — Работа у меня сидячая. Не хватало ещё, чтобы разжирела на тортах или пирожных…
— Таня, что случилось с Катей? — Светлана Борисовна испуганно приложила руку ко рту. — Ведь она раньше так их любила.
— Ничего особенного, — пожала та плечами. — Просто Катюша повзрослела.
— За это время? — опешил академик.
— Было с чего, — вздохнула Ермакова-старшая, вспоминая перипетии поездки в Рябиновск. — Мы собственно приехали только погостить на пару-тройку дней… Взять кое-какие памятные вещи… договориться с Сашей о продаже нашей квартиры… А потом назад — в Рябиновск.
Они все вместе прошли в зал и расселись по креслам и на диване.
— Таня, значит, тебя точно не переубедить? — Шокин посмотрел на дочь пристальным взглядом.
— Нет, пап… Понимаешь, я перевернула страницу прошлой жизни, и возврата к старому точно не будет…
— Но у тебя здесь была обширная практика… друзья… знакомые… Наконец, авторитет — ты же была в нескольких шагах от докторской диссертации… Что вообще произошло?
— Витиевато не умею говорить, а простыми словами нельзя — у меня такая подписка, что… — она покачала головой.
— Между прочим, у меня точно такая же, — поддакнула дочь.
— В общем, пап… мам… там совсем другая жизнь — яркая, интересная… появились новые подруги, есть много научной работы…
— Ты там с дочерью САМОГО?
— Да, с Ирой. Пап, там столько нового, что мне старая диссертация сейчас кажется серой и унылой… Пройдёт немного времени, и я так заявлю о себе, что ко мне по обмену опытом будет набиваться сам Арбузов.
— Ты серьёзно? — Александр Иванович посерьёзнел.
— Пап, повторю ещё раз — я не могу тебе рассказать всего… просто не имею права… но ведь ты меня знаешь — я никогда не обманывала ни тебя, ни маму.
Звонок в дверь прервал молчание главы семьи. Светлана Борисовна сама вышла в прихожую, и скоро та наполнилась возгласами сына и снохи.
— Ага! Блудные дочь и внучка наконец-то вернулись в семейную обитель! — торжественно провозгласил Сан Саныч Шокин, врываясь в зал с бутылкой шампанского. Следом за ним вошла и его супруга Елена. — Ну, ты вообще совесть потеряла, Тань! Разве можно так нервировать родителей?
— Саша, она приехала ненадолго, — ответил за сестру отец.
— Сестрица, это как же понимать? — тот вопросительно уставился на неё.
