даже не был самураем.
— Я не знаю, Арэ, — я покачал головой. — Меня же не было в той машине
— Это война, да? — продолжал шептать Арэта. — И нас каким-то образом хотят на этой войне использовать?
— Это самое логичное, что приходит в голову, — я неохотно согласился с ним. — Но что мы можем сделать? Мы же ничего еще не умеем.
— Чтобы стать пушечным мясом, которое будут кидать на врага в то время, как члены кланов будут готовится к атаке. На острове находятся не только такие сопляки, как мы. Да даже те, кто прибыл в первом эшелоне еще несколько месяцев назад уже что-то, да могут. Нас же изначально отправили сюда на убой, чтобы пощекотать нервы тем, кто уже зарекомендовал себя с лучшей стороны.
Арэта сжал кулаки от едва сдерживаемой злости. Я мог его понять, сам чувствовал примерно тоже самое. Только вот элита даже среди претендентов вполне смертна и Ясуда это довольно неплохо продемонстрировал.
— Но все четыре клана смогут сделать так же, мы просто будем биться друг с другом, никакого преимущества Кудзё не получат.
— Не скажи, — Арэта немного успокоился. — Не думаю, что на Кюсю можно кого-то взять. Ито вряд ли предполагали, что так случится, а у них игрушки долго не живут, быстро ломаются. Мурамати воины не слишком нужны. Еще в Центре я подслушал, что к ним направляют кандидатов со склонностью к артефакторике. Вот там смертность практически стремится к нулю. Кандидатов, конечно, не балуют, но и не убивают за провинности. Да и друг с другом им нечего делить. Остается Кудзё и Якимото. Вот на нашем острове и на Цусиме примерно одно и тоже происходит с кандидатами, и то, я точно не уверен. Ты правильно сказал, нас же там нет.
Он посидел со мной еще немного.
Мы просто молча смотрели новости, но практически не видели, что творится на экране. Каждый был погружен в собственные мысли.
В голове крутилось некий диссонанс и все больше рождающихся вопросов. Как происходит распределение на острова. По какому признаку. То, что не по клановому это точно. Что собой представляют ученики и кандидаты, если такие вообще имеются с других островов? Что нас ждет? И сколько, мать вашу, вообще находится людей на островах, например, на том, на котором мы сейчас находимся?
Из прострации нас вывела появившаяся еда. Только тогда Арэта ушел к себе, чтобы поесть и полазить по Сети, пока есть такая возможность.
Я же, поев, снова принялся бездумно смотреть на мельтешение картинок на экране. Надо же, если абстрагироваться от происходящего, то можно сказать, что мне в какой-то мере повезло в том, что я присутствую при формировании сёгуната.
А ведь, все к этому и идет. И только представители этих четырех кланов могут стать в перспективе сёгунами. Таковы правила, которые не менялись веками. А вот, если не абстрагироваться, то присутствие при формировании сёгуната — это писец как стремно, потому что шансов уцелеть у меня при этом еще меньше, чем при финальном забеге, и с каждой минутой они очень быстро стремятся к нулю.
Поужинав, я выключил монитор. У меня уже башка болит от новостей. Кое-где уже начались боевые действия, пока очень вяленько: Якимото и Ито начали прощупывать друг друга на прочность.
Самое забавное в этой ситуации заключалось в том, что император сейчас был в глубоком трауре, все по тем же законам, он не мог вмешиваться в эти разборки, и мог только сжимать кулаки в бессильной ярости, потому что древнее заклятье не дало бы ему ничего сделать и не даст еще в течение года, до того времени, как его белоснежные одежды сами не окрасятся в другие цвета.
Вот только ему никто не даст спокойно прожить этот год в скорби по сыну. Он такой же заложник обстоятельств, как и мы.
С этими мыслями я забылся беспокойным сном, чтобы проснуться от резкого звука, раздавшегося прямо возле крыльца нашего дома.
Послышались шаги по коридору, и в комнату заглянул Кэтсеро. Выглядел он еще хуже, чем утром, когда пришел сообщить нам новость, что занятия отменяются. Его было видно плохо, на улице стояла глубокая ночь, и только луна, пробившаяся через малюсенькое окно, дала мне возможность вообще его узнать.
— Собирайся, быстро, мы уходим, — коротко приказал он и побежал дальше, поднимать остальных.
Похоже, вечер перестал быть томным. Кто-то из тройки претендентов не стал ждать, когда на него будут кидать учеников с Сенкоку, а решил напасть на остров и побыстрее решить эту возможную проблему наиболее радикальным способом. А, впрочем, зачем гадать, скоро сами все узнаем.
Глава 9
Стоило нам только выйти из дома, как из темноты вылетел сюрикен и вонзился Кэтсеро в плечо. Наш наставник, который то ли спасти нас захотел, не понятно почему, то ли решил нами прикрыться, рыкнул и выругался. Вытаскивать застрявшую в его плоти убийственную звезду он не стал, хотя по тому, как повисла его рука, можно было догадаться, что ранение доставляет ему определенные неудобства, и это еще, мягко говоря.
Но даже ранение не сделало Кэтсеро менее эффективным, чем он был до этого. Его здоровую руку окутал серебристый туман. В следующую секунду серебристая дымка понеслась в темноту, из которой тут же раздался короткий вскрик. Я так и не понял, что это было за заклятье.
— Красиво, — раздался позади меня голос Арэта.
— Что ты видел? — невольно спросил я его, стараясь говорить тихо, чтобы не помешать напряженно всматривающемуся в темноту Кэтсеро.
— Серебристая стрела, с огненным опереньем просто рассекла воздух, — даже в шепоте Арэта слышалось искреннее восхищение. — А ты что же, не видел?
Я покачал головой, нет, не видел. Все-таки есть некоторые побочные эффекты от моего видения.
Я вижу саму магию, если можно так высказаться: ее плетения, пересечение потоков, обрывы… Но я не мог видеть конечного результата.
Конечно, вроде бы видеть из чего состоит заклятье и уметь влиять на каждый его элемент — это невероятно круто, но вот иногда хотелось бы и чисто эстетически полюбоваться заклинанием, созданным мастером своего дела. Вот такие мы люди подлые создания — нам всегда мало того, что у нас есть, охота больше и слаще.
Мой взгляд невольно, скорее, чисто по привычке, упал на цифры над домом Ичесси, на которые я смотрел дважды в день, стараясь прикинуть в голове шансы на счастливый конец для меня через несколько месяцев. Цифра двести тридцать один привела меня в некий шок. Проследив за
