Читаем без скачивания Седьмой авианосец - Питер Альбано

Возле портрета императора стоял еще один высокий офицер, также в комбинезоне. У него было длинное узкое лицо удивительно невосточного типа, орлиный нос и близко поставленные, злобно смотревшие на Росса глаза. Появление американца явно не вызвало у него восторга.

Адмирал жестом указал на летчиков, стоявших рядом с Аосимой, и сказал:

— Это лейтенант Тадаси Киносита и младший лейтенант Рийки Майеда. Сегодня они будут ведомыми у подполковника Аосимы. — Затем он обернулся к высокому офицеру возле портрета императора и добавил: — А это подполковник Масао Симицу. Сегодня он командир отряда.

Порох Росс крайне неохотно поклонился сперва адмиралу, затем всем остальным. Он с удивлением смотрел на Киноситу, Майеду и Симицу. У всех троих лица были гладкие, без морщин, из-под шлемов выбивались завитки черных, без седины волос. Они выглядели весьма моложаво. Им можно было дать лет по сорок, хотя Росс понимал, что им никак не меньше шестидесяти. И еще одно обстоятельство весьма удивило его: почему он, недостойный пленник, оказался приглашен на этот инструктаж?

Надтреснутый голос адмирала перебил раздумья Росса и дал ответ на его невысказанный вопрос:

— Сегодня у нас второй вылет, капитан. Первый проходил при необычайно благоприятных погодных условиях и был связан с появлением вашей «Спарты». Сейчас вы можете оказать помощь — и нам, и, в первую очередь, вашим соотечественникам. — Стены каюты затряслись от безумного хохота японцев.

Пороху удалось перекричать этот гвалт, задав простой вопрос:

— Каким образом, адмирал?

Фудзита поднял руки. Смех оборвался.

— Вы знаете район Алеутских островов с точки зрения и мореходства, и воздушного сообщения…

— Вы что, повернули назад?

— Капитан, прошу не забывать, что курс «Йонаги» — это моя личная забота.

В голове у Пороха замелькали догадки: может, все-таки их интересует Датч-Харбор, может, они готовят внезапное нападение? Но Датч-Харбор не имеет никакой стратегической ценности. Правда, эти места японцы бомбили в годы второй мировой войны, но исключительно для отвлечения внимания американцев перед наступлением в районе Мидуэя. Кроме того, японцы сейчас явно не собирались наносить массированный удар. Росс слышал, как прогреваются двигатели лишь нескольких машин. Нет, этих психов трудно было раскусить.

— Адмирал, — быстро сказал он. — В этих местах вы вряд ли встретите кого-то или что-то, способное причинить вам ущерб.

— Что вы имеете в виду?

— Судно, с которого был запущен уничтоженный вами вертолет, скорее всего находится где-то далеко на северо-западе, возле Атту, ищет пропавшую машину.

— Мы тоже так считаем.

— Вы можете встретить рыбаков, парочку грузовых судов, может быть, танкер. Разумеется, нельзя забывать и вертолеты нефтяных компаний, но они в основном действуют возле Алеутских островов. Все они — и суда, и самолеты с вертолетами — не имеют никакого отношения к вооруженным силам. Вам они не опасны. — Снова раздался взрыв жуткого истерического хохота. Росс стоял, то сжимая, то разжимая кулаки. Он почувствовал, что покрывается испариной. — Ну а Датч-Харбор вообще ни для кого не представляет интереса. Там даже не бывает кораблей Береговой охраны.

— С вашего разрешения, капитан, вопросы тактики будем решать мы сами, — саркастически заметил адмирал. — Но я готов успокоить вас насчет Датч-Харбора. Планируется учебно-тренировочный и разведывательный вылет. — Затем он повернулся к летчикам и сказал: — По машинам.

Все четверо отвесили поклоны и удалились.

Когда дверь за ними закрылась, адмирал посмотрел на Росса, и в его водянистых близоруких глазах загорелся новый интерес. Он заговорил уже без привычной властности. В его голосе появилось нечто похожее на уважение.

— Капитан, — сказал он. — Вы хоть и американец, но в вас чувствуется благородство, порода. — Кто-то хмыкнул за спиной Росса. — Вы храбрый человек, а храбрость — замечательное свойство в любой нации. В самое ближайшее время вам выпадет большая честь: вы будете присутствовать при особой церемонии.

Все, кто сидел, вскочили на ноги и проревели:

— Банзай!

Пороху показалось, что он находится в палате для буйных психиатрической лечебницы.

— Особая церемония, — пробормотал он себе под нос. — Большая радость! — Он подумал о корабле, полном психов, которые за четыре с лишним десятилетия изоляции от мира лишились остатков рассудка. — Что вы имеете в виду, адмирал? — громко спросил он, пытаясь пробиться сквозь этот неистовый ор.

— Всему свое время, — кратко ответствовал адмирал, давая понять, что эта тема исчерпана. — Пока же вы отправитесь со мной на мостик управления полетами. — И он кивком головы показал на дверь.

Порох стоял у леера, смотрел по сторонам и никак не мог поверить что эта прекрасная погода ему не примерещилась. Несмотря на типичные для Алеутских островов туманы и мглу, море было спокойным, ветер — слабым, и солнце проглядывало сквозь дымку именно там, где Росс и ожидал его увидеть — слева по борту. Сориентировавшись по солнцу, он еще раз убедился в верности своих расчетов: безумный авианосец шел на запад. Сейчас они были примерно в двухстах милях юго-западней Алеутских островов. Вчерашний лед на палубах растаял. На полетной палубе — от центра к корме, в зоне технического обслуживания — находилось десять самолетов. В первых рядах он увидел «Зеро». Всего он насчитал четыре «Зеро», три «Вэла» и три «Кейта».

Он вспомнил военные годы. Да, японцы всегда летали тройками. Три тройки и командир отряда. Адмирал сказал правду. Десять самолетов — это лишь патруль. Возможно, тренировка для ведущих. Для нанесения воздушного удара они бы запустили, как это всегда делали японцы, девять троек, или двадцать семь боевых машин.

Росс облегченно вздохнул. Уже хорошо, что Датч-Харбор вне опасности. Но тут его словно окатили холодным душем: он вспомнил, что скорее всего мерзавцев интересует Перл-Харбор. И они пока просто отрабатывают маневры. Тут он обратил внимание на необычный вид самолета. Ни у одного из них не было знаков принадлежности к авианосцу — кругов на фюзеляжах за кабинами, ближе к хвосту, да и на хвостах не было номеров эскадрилий.

Внезапно адмирал Фудзита поднял вверх скрюченный тоненький палец и начал что-то говорить телефонисту, пытаясь перекрыть рев двигателей. Матрос кивнул головой и послушно забубнил в телефонную трубку. Первый «Зеро», вокруг которого суетились шестеро матросов, вдруг запустил двигатель на полную мощь. Летчик в кабине обернулся к мостику. Росс поймал себя на том, что не может оторвать глаз от подполковника Масао Симицу, который своими очками-консервами и впалыми щеками напоминал богомола, готового убивать.

Симицу повернулся и посмотрел на регулировщика взлета, стоявшего чуть правее и впереди «Зеро». Тот оказался в фокусе всеобщего внимания. Он жестом показал на нос, где труба клапана вентиляции посылала тонкую полоску пара точно по осевой линии полетной палубы. Мгновение спустя были убраны колодки и отвязаны тросы. Когда самолет оказался освобожден от пут, четверо матросов отбежали в сторону и укрылись за орудиями. Остались лишь двое матросов, они держали самолет за оконечности крыльев, проверяя замки.

Затем регулировщик несколько раз выбросил руку вперед. Самолет двинулся вперед, освободившись от двух последних матросов, которые поспешили присоединиться к своим товарищам. Тед увидел, как Симицу дал полный газ.

Изящная белая машина рванулась вперед и футов за двадцать до носа взмыла ввысь. Сердито урча, самолет резко набрал высоту — дитя небес, он возвращался в свою обитель.

Несколько минут спустя четыре «Зеро» уже поднялись в воздух. Они кружили над авианосцем, словно собираясь уберечь его от возможных посягательств со стороны противника. Они кружили очень низко, примерно на высоте сто метров над морем. Тем временем по палубе покатились зеленые пятнистые «Кейты». Двигатели их ревели, под фюзеляжем у каждой машины было прикреплено по торпеде. За ними тронулись груженные бомбами «Вэлы», крашенные в такой же тускло-зеленый защитный цвет. Порох увидел эти бомбардировщики, потом вдруг выпрямился и стал внимательно их разглядывать. Что-то было не так. Наконец он понял, в чем дело: под фюзеляжами у них торчали не обычные авиабомбы, но артиллерийские снаряды большого калибра, снабженные стабилизаторами.

Вскоре под одобрительные возгласы сотен моряков все самолеты оказались в воздухе. Некоторое время они барражировали над кораблем против часовой стрелки. Потом истребители образовали три клина из трех машин каждый и устремились на север, только что не касаясь брюхом пенистых гребней волн. С удалением самолетов стало стихать и ликование. Симицу летел чуть сзади и выше.

Скрепя сердце Росс отметил, что японские летчики действовали очень даже неплохо, во всяком случае они мало чем уступали американским пилотам с авианосца «Энтерпрайз». Росс покосился на собравшихся на мостике. Фудзита, Хирата, Кавамото и двое впередсмотрящих по-прежнему внимательно следили в бинокли за быстро удалявшимися самолетами.