тряпки. Ноги и руки были связаны и уже совершенно затекли. Голова упиралась в обивку автомобиля. Яна застонала. С переднего сиденья рядом с водителем повернулась женщина. Яна сразу же ее узнала по голому черепу в татуировках – Диана, организатор свадебного торжества. Ее трудно было с кем-то спутать.
– Что, очнулась наша принцесса? Лежи тихо, не дергайся. Не советую буянить. У тебя два варианта: тихо расстаться с волосами и заиметь маленький шанс сохранить жизнь или снимем скальп с кожей, – прошипела Диана.
Яна увидела крепкого лысого мужика за рулем, у него были мощные руки в татуировках. Такое впечатление, что это было общество лысых и татуированных людей. А теперь Диана говорит, что и ей волосы срежут или скальп снимут. А еще, наверное, и татуировки набьют. Возможно, этих граждан сильно раздражают люди с длинными волосами. Тогда логично, что они похитили именно Яну, у нее на свадьбе были самые длинные волосы. Только сейчас она обратила внимание, что одета в свадебное платье, а при внимательном рассмотрении увидела, что это платье Аси.
«Что они сделали с Аськой? Почему я в ее платье? – мелькнуло в голове Яны. – И чего им дались мои волосы?»
Память возвращалась к ней урывками. И один эпизод просто заставил сердце застучать в бешеном ритме. Периодически она, видимо, приходила в себя и запомнила такой момент: ее запихивали в машину, а Виталий Николаевич за нее вступился. Или ей это привиделось? Нет, точно, он был! Она ему даже кричала: «Виталик, помоги!» А дальше – окровавленное лицо, драка, выстрел. И ее крик: «Нет!» Перед глазами встала жуткая картина: подстреленный Виталий Николаевич. «Они убили его, – ужаснулась Яна. – Господи, жениха на свадьбе! Вот уроды…»
Яна с ненавистью зыркнула в сторону захватчиков. Диана опять обернулась к ней.
– Золотая рыбка ты наша. Ты ни в чем не виновата, просто у тебя красивые густые волосы. Тебе не повезло.
И Диана, видимо, чтобы подразнить свою пленницу, решила рассказать ей перед смертью, за что та пострадает. Или ей просто захотелось поболтать.
– Твоя голова, Яна, является абсолютно бесценной. Это пропуск в нашу безоблачную роскошную жизнь. Ради таких миллиардов мы бы и не на такое пошли. Можно и сто человек положить. Мне эта работка нужна была для прикрытия. Месяцы подготовки показались вечностью, но оно того стоило, мы все-таки сорвали крупный куш. Теперь нас ничего здесь не держит. Пока начнут искать, пока поймут, в чем дело, мы уже будем далеко. А я делаю ставку на то, что и не поймут, – сказала Диана.
– Если только не выйдут на единственного человека, который может предположить, почему украли именно тебя, – заметил лысый водила. – Ведь именно он вплел тебе в волосы целое состояние, достойное миллиардера из списка «Форбс». Диана, если это случится, ты ответишь, потому что я хотел его убрать.
– Он не проболтается, зачем ему усугублять свое и без того шаткое положение? – подняла брови Диана. – А лишний труп только привлек бы к нам дополнительное внимание.
– Твоими бы устами… Ладно, сейчас на катер, и будем надеяться, что наши люди с той стороны нас отобьют.
– Всё будет так, как оговорено. Не паникуй, такие деньги задействованы… – Диана снова повернулась к Яне и похвалила: – Молодец, тихо лежишь. Жить хочешь или просто в шоке? Сокровище ты наше. Мы пока будем очень тебя беречь, чтобы ни один волос не упал с твоей головы, – загоготала она.
Яна посмотрела на небо сквозь стекло машины.
«Сколько раз я уже попадала в такие ситуации? Ну сколько можно? Когда-нибудь настанет конец? Люди разработали гениальный план. Я – женщина, которая любит бриллианты, и у меня очень много украшений с бриллиантами. Таких женщин на свадьбе было полно. И ведь никто… А еще на этой свадьбе было полно мужчин, которые строят из себя черт знает что, и все эти украшения с бриллиантами дарят и своим женам, и любовницам. И тоже ничего. План, действительно, гениален. Потому что ни одному нормальному человеку не придет в голову, что волосы невесты усыпаны настоящими крупными, многокаратными бриллиантами. Все решат, что это стразы. И даже не на невесте! Не на главном лице на свадьбе, а всего лишь на подружке невесты! И этого человека можно спокойно вести с собой, перемещать без багажа и без подозрений.
– Сама-то я не могу, сама понимаешь, – постучала себя по голой черепушке Диана. – А парик, даже самый лучший, выглядит подозрительно. Теперь ты знаешь всё. Лежи и молчи. Скоро мы на небольшом катере с заброшенной турбазы выйдем в море и попытаемся уйти.
Яна закрыла глаза, стараясь не плакать. Она не могла думать о смерти Виталия, но, если она расплачется, то у нее заложит нос, и она не сможет дышать. Яна была не из тех женщин, которые покоряются судьбе и ничего не делают ради своего спасения. В Китае ее давно бы уже повесили, потому что восточная мудрость гласит: нельзя спасать утопающего. Потому что, если он тонет, значит, такая у него судьба, и вмешиваться в нее запрещено. А вдруг ты его спасешь, а потом он кого-нибудь убьет? Может, сам бог забирал его тогда в море… во благо человечества. А Яна даже под страхом смертной казни не задумалась бы ни на секунду и сделала бы всё, что сама посчитала нужным. Она всегда вступалась за всех, даже просить не надо было. Яна была за справедливость, правду, честность. Она впряглась бы в любое, самое страшное дело, если бы это помогло хоть одному человеку на земле. А сейчас она хотела выжить, отомстить за Виталия и… всё же выжить…
Перед глазами у нее пробегала вся ее жизнь. Она любила своих родных, подругу Асю, и сейчас очень жалела, что так нехорошо с ней рассталась. Череда красивых мужчин тоже прошла у нее перед глазами. Чувства к ним были пустышкой. Кроме, пожалуй, мужа Ричарда, князя Штольберга… и, конечно, того, кого она полюбила так сильно, и до сих пор не понимала, как это могло произойти.
«Достоин он того или нет? Вспомнит меня или нет? Я не сказала ему самого главного. Нет… так не пойдет, костлявая, я еще пожить хочу», – думала Яна.
Двое лысых на передних сиденьях, наоборот, расслабились, поняв, что морально сломали Диву с состоянием в волосах. Они въехали на выглядевшую заброшенной территорию, подъехали к пляжу, остановились и выволокли Яну с заднего сиденья на влажный песок. С неба шел мерзкий моросящий дождик, у Яны было такое ощущение, что все предметы вокруг превратились в губки
